Получайте новости с этого сайта на
pushkarev igor

НУ, НЕ ЗАБИВАЙТЕ МНЕ ГОЛОВУ!

Фото: Г. Чернядьев

ДЕВА РАЗГЛЯДЫВАЕТ БУДУЩЕЕ, ПОКАЗЫВАЕТ А.МОВЧАН

— В течение многих лет — десяти или больше — у нас в правительстве были, как вы сами только что заметили, во главе экономики либералы, а экономика была невероятно консервативной и становилась все более и более государственной. Для меня как человека, который занимается системами, это говорит о том, что не правительство управляло нашей экономикой. А если не правительство, то кто? Тогда, наверное, администрация президента. А если администрация президента, то кто в ней управлял экономикой? Наверное, советник по экономике.

У меня складывается картинка, при которой администрация президента в реальности рулит экономикой, а правительство является техническим органом. И вдруг в 2020 году этот советник президента, который так управлял экономикой, что она стала практически государственной, отправляется в правительство, которое ничем до сих пор не управляло, потому что курс правительства был не тем, который оно выражало, а человек, который всегда выступал за развитие рыночной экономики, Максим Орешкин, отправляется на его место в администрацию президента.

У нас есть некоторое количество тяжелых фигур. Среди них есть ферзь безусловный, про которого мы все понимаем, что он бьет кого угодно и на любом расстоянии. У нас есть некоторое количество ладей со своими корзинками с колбасками. У нас есть некоторое количество коней, которые разными способами ходят туда-сюда, имея гражданство Финляндии или что-нибудь еще. У нас есть прямолинейные слоны, которые через все поле могут ракеты направить. А есть огромное количество пешек — хороших, плохих, умелых, лояльных, менее лояльных. Они все примерно одинаковые свойства имеют. И это не должно быть обидно. В этой игре быть пешкой — это огромные возможности и огромное влияние. Потому что все остальные — это часть доски. Сейчас в правительство пришло много людей из ФНС. В правительство стянули людей, которые занимались надзорными функциями. Значит, всем окончательно стало понятно, где надо добывать. Задача правительства теперь будет добыть из людей все то, что можно, а потом обратно раздать правильным людям и в правильных местах.

Мы будем возвращаться к той системе, которая когда-то в Советском Союзе была, когда у государства было все. В том смысле, что оно все отбирало и все отдавало.

Если вы думаете, может ли эта страна выйти в число передовых развитых стран, то, конечно, нет. Может ли эта страна существовать долго сравнительно с нашими lifespan (продолжительность жизни), конечно, может, а что ей сделается? Подавляющее большинство людей будут кормить так, что у них почти не будет чувства голода. Это вообще наш метод — у нас должно быть очень мало людей, которым очень плохо. А то, что всем остальным просто плохо, нас уже не волнует, потому что это не повод для беспокойства.

 У нас есть частный независимый бизнес, который плохо регулируется. Предприниматели неудобны, плохо контролируемы. С точки зрения чиновника, они — плохой ресурс, потому что они вместо налогов хотят деньги за границей. И хороший ресурс — для врага чиновника, для оппозиции, потому что они в любой момент могут начать ее финансировать, кто им помешает. Если бы от предпринимателей зависело благосостояние страны, то, может быть, с ними как-то еще можно было бы договариваться и терпеть. Но это же не так. Благосостояние страны у нас все из-под земли течет. И предприниматель тут вообще ни при чем — опять же с точки зрения чиновника. Поэтому им не мешают жить, пока живется, но и помогать им тоже не будут. Кто из них может в этой пустыне выжить, тот пускай и выживает. А кто не выживает, так плохие вы предприниматели.

Я бы сказал, что система сдвинулась в своей ментальной парадигме с триады самодержавия, православия, народности в очень похожую триаду — самодержавия, православия, отчетности. Я думаю, что Мишустин вполне в состоянии создать высокотехнологичную систему. 

                                                  Про Госсовет

И вообще, когда нам говорят, что мы хотим записать в Конституции, как страна будет управляться, а дальше пишут: мы создаем Госсовет, деятельность которого будет определяться законом, то фактически мы записываем в Конституцию, что мы больше не хотим записывать в Конституцию, как мы управляем государством. То, что мы не хотим в Конституции записать, как страна будет управляться, это некоторая новация, но ведь она и до сих пор управлялась без всякой Конституции. У многих стран нет Конституции вообще. И ничего, они живы до сих пор.

Можно было Конституцию поменять любым способом,  любой способ был бы хорош, вплоть до того, что Путин вышел бы и сказал: «Я подумал, вы знаете, мне не нравится, что я только два срока подряд, я решил третий срок подряд». И ничего бы не произошло. Я думаю, Владимир Владимирович сейчас думает ровно о том, что будет, если действительно что-то случится. И об этом и я, и многие люди говорили уже много лет — ребят, пока Путин, мы страдаем так, как мы страдаем, а вот если с ним что-то случится, мы пострадаем так, что вам не снилось. Потому что нет ничего хуже в России, чем война за власть. А никакого механизма передачи этой власти Путин после себя вчера еще не оставлял. Я думаю, что «Владимир Владимирович коллективный» задумался о том, как сделать так, чтобы передача власти реальная не вылилась в катаклизм.

Я подозреваю, что этот Госсовет приобретет с точки зрения передачи власти некоторое свойство советского Политбюро. Там сформируется некий консенсусный круг людей, которые в реальности будут уполномочены только на одно — если что, найти новый центр коллективного Путина. В это Политбюро будут входить все, кто представляет собой опасную силу для правящего альянса. И они все будут связаны некоторой кровавой клятвой, что они все находят такое решение в случае, если что-то происходит. При этом вся эта реформа не имеет отношения к тому, как называется будущий пост Путина. На мой взгляд, реформа делается на постмортал-ситуацию, она для этого нужна. Я думаю, что Владимир Владимирович просто решил написать некоторое политическое завещание с точки зрения системы управления. Коллективный Владимир Владимирович. Человек действительно, мне кажется, не хочет оставлять эту страну в кровавом хаосе. И поэтому надо построить постмортал-конструкцию, которая позволит этой стране нормально двинуться вперед. Уж куда двинуться — второй вопрос. 

Вас не удивило, что все эти инициативы не вызвали у населения никакой особенной реакции? 

— Мне кажется, что тут есть пересечение двух аспектов. Один аспект совершенно понятный. Власть в России традиционно воспринимается в бинарном ключе: барин чудит или барин отдыхает. Поэтому в данном случае это воспринимается, как барин чудит. Он почудит и опять отдыхать пойдет. Во-вторых, среди той небольшой группы людей, которые воспринимают это по-другому, сейчас по идее должно быть состояние полного остолбенения. Потому что им предлагается ровно то, чего они добивались много лет. Они же хотели снижения роли президента, коллегиальности системы.

— Почему не растет российский ВВП на человека?

— Российский ВВП на человека не растет, потому что у него нет драйверов независимого роста, а навязанная система роста не была применена в последние годы.

— Что такое навязанная система?

— Теоретически можно собрать все население России и заставить его 24 часа в сутки 365 дней в году копать яму, это сильно увеличит ВВП России. Яму можно назвать нацпроектом, например. Одна из претензий к правительству Медведева состояла в том, что яма недостаточного размера, целый триллион рублей не потратили за прошлый год. 1 трлн рублей — это примерно 1,2% российского ВВП. Он увеличился бы на размер этой ямы в триллион рублей.

Еще не хватает внутренних драйверов, потому что здесь работает очень простая цепочка. Для того, чтобы я начал создавать ВВП, я должен быть более или менее уверен в результатах своего труда. Я должен получать более или менее осмысленную выгоду от этого. Когда в стране разрушена правовая конструкция экономических отношений, уровень моей уверенности настолько низок, что я предпочту делать что угодно, кроме создания ВВП. Тем более что государство само потворствует этому «что угодно» в виде подачек из бюджета.

И действительно, если посмотреть, как у нас устроено общество, оно все больше и больше становится иждивенцем бюджета в прямой или непрямой форме. Бюджет и правительство, глядя на это, говорят: «блин, а что за люди здесь, придется их кормить». И все больше и больше их кормит. Но, говорит оно, для того, чтобы вас больше кормить, я должен с вас больше налогов взять, поэтому платите мне теперь больше налогов. И этот бесконечный круг, у которого есть только два входа. Один вход — это независимый бизнес, из которого почти все уже вытащили. И второй вход — это природные ресурсы, из которых еще таскать и таскать. И мы тащим природные ресурсы, подтаскиваем из бизнеса, закручиваем это колесо внутреннее, социально-бюджетное и так живем.

— Вы ожидаете экономического кризиса? 

— Как говорил Жванецкий, у нас теперь понятие настолько растяжимое, что экономический кризис может быть в диапазоне от процветания до нищеты. Что такое экономический кризис? Как в 2008 году, я точно не ожидаю. Потому что у нас больше нет такой закредитованности развитых стран. А система регулирования в развитых странах, она устроена значительно лучше. Как 1998 год в России — конечно, нет. У нас другая финансовая позиция и по-другому управляется монетарно система, что ничего подобного, конечно, быть не может. Какой-то совершенно новый кризис, наверное, может быть. Но в определении кризиса заложена внезапность. Если мы ожидаем кризис, то это уже не кризис.

— Что будет в России, если нефть будет никому не нужна? И возможно ли такое вообще?

— Если нефть будет никому не нужна, я полагаю, честно говоря, что в России будет то же, что было, когда нефть стала никому не нужна, в Советском Союзе. Потому что в общем история имеет свойство повторять себя. Будет Горбачев, будет перестройка, будет Ельцин, будет бандитская демократия, будет раздел того, что осталось, любовь к Западу, западные кредиты на гуманитарную помощь. Но только если нефть потом опять восстановится, то будет опять то же самое. А если нет, то может быть что угодно. Кто-то считает, что страна разделится, как Советский Союз в свое время, на куски. Я бы не стал так определенно это утверждать. Все-таки культурные связи значительно выше внутри сегодняшней России. И структурные связи значительно выше. Я вообще, честно говоря, думаю, что кончится это все вступлением в той или иной форме в Евросоюз. Потому что для Евросоюза это огромный рынок сбыта и источник ресурсов. А Евросоюз для нас — это огромный источник технологий, управленческих структур, систем коммуникации торговой, источник легитимности очень высокий и т.д. Наша реальная историческая судьба — это вхождение в Евросоюз.

ТВ

Древние люди еще могут помнить, как из каждого окна в начале 70-х лилось-

КОНФЕТКА

Welcome!!! Is it your First time here?

What are you looking for? Select your points of interest to improve your first-time experience:

Apply & Continue