Получайте новости с этого сайта на
pushkarev igor

РУБИКОН


Россия наращивает войска на границе с Украиной. Новая война неизбежна?

Михаил Ходаренок

военный обозреватель, полковник в отставке

Обстановка на востоке Украины с военной точки зрения характеризуется всплеском очередной напряженности. Если вооруженные силы [Украины] начнут операцию против [самопровозглашенных] ДНР и ЛНР, в конфликт может вступить Россия и поддержать эти народные республики. Что тогда будет дальше — сказать очень трудно. Потому что США уже заявили о военной поддержке Украины. Из этого конфликта гипотетически может получиться масштабная европейская война.

Еще есть шанс, что эту проблематику можно решить переговорным путем. Но надежды на это, к сожалению, невелики. Все-таки Минский процесс откровенно буксует — сказать, по чьей вине, достаточно трудно. Наши политические деятели возлагают вину в основном на Украину.

Удастся ли [мирно] договориться, покажет будущее. Насколько заинтересованы в этом все стороны, тоже нет твердой уверенности. Сейчас стороны не демонстрируют исключительного миролюбия. Проблема в том, что в истории нет ничего хуже, чем мыслить по аналогии. Это самый бесперспективный путь — искать исторические аналогии в нынешней ситуации и сравнивать ее с другими процессами. Как правило, в истории нет никакого прецедента, с которым можно сравнивать — и [адекватно] предполагать дальнейшие развития.

Россия не может бросить Донбасс, потому что, если не вмешаться в эту ситуацию, следующим вопросом может стать Крым. И потеря Донбасса может обернуться для России тяжелыми политическими утратами.

С другой стороны, есть риск ввязаться в войну чуть ли не c целым коллективным Западом. Учитывая, что у нас нет союзников и даже симпатизантов, без всяких преувеличений можно сказать, как сложится голосование в той же самой ООН. И обстановка для России может резко осложниться. Будет своеобразный геополитический цугцванг, как говорят в шахматах. Какой ход ни сделай, все равно последствия, мягко говоря, непредсказуемые.

Думаю, что меньше всего России сейчас нужна маленькая победоносная война, которая может привести к вооруженному противостоянию со всем Западом — с последующими политическими и экономическими санкциями, с переводом нашей страны в разряд окончательных изгоев. С другой стороны, и позиции вроде как сдавать нельзя. И как тут найти выход? И так плохо, и этак плохо. Если сказать максимально мягко, то это очень непростая военно-политическая ситуация.

Андреас Умланд

политолог, старший эксперт Института будущего в Киеве

Эксперты расходятся во мнении, являются ли нынешние отношения между Россией и Украиной подготовкой к войне или это просто риторическая и символическая эскалация. Кто-то убежден, что это все театр со стороны России — а ситуация накаляется, чтобы потом выторговать воплощение Минских соглашений в московской интерпретации.

Другие считают, что это подготовка к регулярной [полномасштабной] войне. Особенность [текущей ситуации] в том, что, если сейчас между Россией и Украиной начнутся открытые военные действия, это будет традиционная государственная война, а не делегирование. Раньше Москва делегировала ведение своей войны народным республикам [ДНР и ЛНР]. Сейчас российские войска вводились бы официально: не в российских интересах, чтобы ЛНР и ДНР проиграли. У Украины относительно сильная армия, а войска ЛНР и ДНР недостаточны для нового наступления. И это уже была бы новая стадия в конфликте как с Украиной, так и Западом.

Видимо, расчеты в Кремле изменились. Там решили, что перемирие, которое было до недавнего времени, невыгодно и нужно обострять ситуацию. Только психологически или реально — пока неясно.

Еще одна из теорий, что это просто подготовка к думским выборам. Чтобы отвлечь внутреннего потребителя от Навального, социально-экономических проблем и коронавируса. В Москве меняют повестку дня и темой думских выборов делают противостояние с Украиной и Западом.

Со стороны Запада есть риторическая эскалация вокруг вопроса Навального. Запад считает, что имеет право требовать, чтобы Россия следовала международным правилам и решению ЕСПЧ [требованию освободить Навального].

Со стороны России есть недовольство, что Зеленский закрыл три канала Медведчука. Главные рычаги влияния России на внутреннюю ситуацию в Украине исчезли, а они существовали более-менее без ограничений во время президентства [Петра] Порошенко. Теперь инструмента давления нет, а это значит, что нужно применять другие тактики. В этом смысле Украина внесла свой вклад в эскалацию тем, что закрыла каналы.

Недавно была эскалация конфликта [России с Западом], когда [Джо] Байден ответил положительно на вопрос, считает ли он Путина убийцей. У нового президента США отношение к России и Путину отличается от [позиции Дональда] Трампа. У Трампа была явная симпатия к Путину — его не очень интересовала демократия или Украина, он хотел договориться с Путиным. А жесткая политика по отношению к России, которая проводилась во время его президентства, исходила не от него, а от конгресса и американских министерств, в частности, Госдепартамента и Пентагона. Сейчас сам президент и Белый дом — «ястребы». Все окружение Байдена тоже довольно жестко настроено по отношению к Путину.

Выгоды для Зеленского в войне нет. В Украине Зеленский скорее «голубь», а не «ястреб». Война была бы на пользу Порошенко, [Юлии] Тимошенко, партии «Свобода». Они бы выиграли от нее, потому что всегда были на более жестких позициях. А [партия Зеленского] «Слуга народа» проиграет.

[Нужно учесть, что] в 2014 году Украина была очень ослаблена. Но даже тогда она смогла отвоевать часть территории [у сепаратистов]. Сейчас в Украине у людей есть опыт, техника, планы. Готовность Украины к войне повышает ставки для Кремля. Это уже будет не так просто, как было в 2014-м. Будут потери, будут внутриполитические последствия не в пользу Кремля. Расчет, что можно провести маленькую победоносную войну, может не получиться — как было в 2014 году с Крымом и Донбассом.

Что будет дальше, трудно сказать. Кто бы сказал за неделю до ввода советских войск в Афганистан, что там будет война?

Ни Дума, ни правительство, ни Совет Федерации, ни общество не включены в решение, начать войну или нет. Включены буквально пять человек. Что они решат, сказать трудно. Может, они посчитают, что война будет внутриполитически выгодна, так как она изменит повестку дня и все остальные вопросы уйдут на второй план. Поэтому 50 на 50, что между Россией и Украиной будет война.

Андрей Кортунов

политолог, генеральный директор Российского совета по международным делам

Любое обострение по-своему уникально. Сейчас есть сочетание неблагоприятных тенденций с обеих сторон, которые ведут к эскалации конфликта. Это сочетание создает дополнительные риски и угрозы, которых раньше не было.

С украинской стороны проблема в том, что президент теряет политические позиции и становится заложником правых националистских сил. Буксуют многие инициативы реформ, с которыми он пришел к власти. В рамках его фракции меняются политические настроения. Последние шаги, в частности закон о языке и закрытие телекомпаний, неугодных Киеву, говорят, что он начинает сбиваться на повестку дня своего предшественника Порошенко. А это означает ослабление его позиций. Наверное, он уже думает о переизбрании, как он будет выглядеть в ходе кампании. Здесь тенденция неблагоприятная.

С другой стороны, пришел Байден, который всегда будет внимательнее относиться к Украине, чем Трамп. Есть ожидание, что США более последовательно и решительно выступят в поддержку украинской стороны в случае конфликта. Это подбадривает силы, которые ищут обострения.

Также сыграл роль конфликт в Нагорном Карабахе. Говорили, что существует только политический путь решения конфликта, но в Карабахе [азербайджанцы] применили силу и добились реального прогресса. Это мотивирует людей, которые считают, что военной силой можно решить конфликт. Тем более Украина ведет военно-техническое сотрудничество с Турцией, поэтому тут могут быть надежды, что соотношение сил будет меняться в пользу Киева.

Также происходит радикализация политического руководства ДНР и ЛНР. Тут говорят, что война если не неизбежна, то очень вероятна — и Россия должна вмешаться. Опять становятся популярны идеи, что ДНР и ЛНР должны присоединиться к России. Этому способствуют российские действия. В последние два года изменились механизмы предоставления российского гражданства жителям ЛНР и ДНР. Сотни тысяч жителей ЛНР и ДНР уже граждане РФ, и Россия имеет некоторые обязательства в отношении своих граждан — как минимум должна иметь. Это вселяет надежду [в жителей] ЛНР и ДНР, что, если начнется эскалация, Россия в стороне не останется и мы увидим масштабное вмешательство. Без России конфликт будет складываться не в пользу республик.

Если говорить про Россию, наши отношения с Западом продолжают ухудшаться. Это и заявления Байдена о Путине как об убийце, и отношения с Европейским союзом. Мы наблюдаем накапливающиеся дестабилизирующие тенденции.

Думаю, никто не хочет настоящей большой войны, так как издержки такого конфликта превысят политические дивиденды. Трудно предсказать, к чему такой конфликт может привести, учитывая, что ставки очень высоки. Но может произойти непреднамеренная эскалация. Как то, что произошло в 1914 году в Европе, когда вроде как войны никто начинать не хотел, но логика событий привела к тому, что она началась и продлилась дольше, чем кто-либо из участников мог себе предположить.

Будем надеяться, что всем участникам хватит мудрости, решимости и терпимости, чтобы найти позитивное решение. Пока мы далеки от серьезного конфликта, но ближе, чем в начале апреля 2020 или 2019 года. К сожалению, мы идем по наклонной плоскости, а насколько она будет длинной, сказать трудно.

Чтобы война не началась, нужно стабилизировать ситуацию [в Донбассе]. Первая задача — это именно стабилизация. Последние недели количество случаев нарушения соглашения о прекращении огня увеличивается, растет количество жертв. Нужно вернуться к вопросам об отводе тяжелых вооружений, о миссии ОБСЕ [Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе] и мониторинге прекращения огня.

Вторая задача — обсудить вопросы политического регулирования. Главная неясность, насколько все стороны могут проявить гибкость. Минские соглашения подписывались давно, в полном объеме их выполнить трудно, нужно демонстрировать готовность не пересмотреть их, а каким-то образом модернизировать. Насколько стороны к этому готовы? Пока это не очень наблюдается, но без этого дальше мы не продвинемся.

Третий вопрос: решить проблему Донбасса отдельно от проблемы европейской безопасности в целом невозможно. Как бы мы ни бились с Донбассом, если этим и ограничиться, в Киеве всегда будет опасение, что Россия поднакопит сил и начнется интервенция. А в России всегда будет страх, что рядом с Воронежем и Белгородом будет развиваться инфраструктура НАТО. Мы должны заниматься не только этим вопросом, но должны думать, как восстановить архитектуру европейской безопасности целиком. Даже не восстановить — так как восстанавливать нечего, — а как создать ее. И вопрос не в том, что у экспертов не хватает воображения и квалификации, а в том, что у государственных деятелей не хватает политической воли, чтобы этими вопросами заниматься серьезно. Потому что если свести все к требованиям формального выполнения Минских соглашений, то вокруг этого мы бьемся уже седьмой год.

Думаю, сейчас Украина попытается усилить политическое давление на Москву и уйти от вопроса Минских соглашений. А дальше многое зависит от того, какой окажется позиция Запада и США. В каком масштабе и формате они будут оказывать поддержку в случае эскалации? Пока этот вопрос открытый. И, думаю, ответ на него не знает даже Байден.

МЕДУЗА

Добро пожаловать! Вы первый раз здесь?

Что вы ищете? Выберите интересующие вас темы, чтобы улучшить свой первый опыт:

Применить и продолжить