Получайте новости с этого сайта на
pushkarev igor

АМЕРИКА ГАДИЛА

Шпиёны все, даже Свидетели Иеговы, 1960-е.   

                              Джозеф Стиглиц "Кто потерял Россию?"

Дата публикации: 27 октября 2005


2 . ПРОБЛЕМЫ И ВОЗМОЖНОСТИ ТРАНСФОРМАЦИИ

Процесс трансформации, начавшийся в начале 1990-х гг., представлял собой большую проблему, но в то же время открывал большие возможности. Прежде было редкостью, чтобы какая-либо страна принимала добровольное решение перейти от ситуации, когда государство контролирует практически каждый аспект экономической деятельности, к ситуации, когда решения принимаются посредством рынков. Китайская народная республика приступила к трансформации в конце 1970-х гг., но она по-прежнему далека от создания полноценной рыночной экономики. Одним из наиболее успешных примеров трансформации был Тайвань, расположенный в 100 милях от побережья материкового Китая и с конца XIX в. являвшийся японской колонией. После китайской революции 1949 г. он стал прибежищем для старого националистического руководства, которое, находясь на своей базе в Тайване, провозгласило суверенитет всего острова, сохранив его название «Китайская Республика». Оно национализировало и перераспределило землю, реорганизовало, а затем частично приватизировало ряд ключевых отраслей и весьма решительно создало жизнеспособную рыночную экономику. После 1945 г. многие страны, включая Соединенные Штаты, перешли от мобилизации военного времени к экономике мирного времени. В то время многие экономисты и эксперты опасались, что за демобилизацией военного времени, которая подразумевала не только изменение механизма принятия решений (отказ от определенного варианта командно-административной экономики, когда военное правительство принимает все основные решения относительно производства, и возврат к принятию производственных решений в рамках частного сектора экономики), но также и масштабную переориентацию производства товаров, например с танков на автомобили, последует серьезный спад. Но к 1947 г., второму полноценному послевоенному году, объемы производства в Соединенных Штатах на 9.6% превышали уровень 1944 г., последнего года войны. К концу войны (1945 г.) 37% ВВП так или иначе было связано с обороной. В мирных условиях эта цифра быстро была снижена до 7.4% (1947 г.). 

(в 1989 году официальный военный бюджет СССР был утвержден в размере 20,2 млрд. рублей, что соответствовало 4,1% всех бюджетных расходов или примерно 2% советско-го ВНП.
Публиковавшиеся в СССР военные бюджеты выглядели откровенным издевательством над здравым смыслом. Так, в течение 20 лет, с 1968 по 1987 годы, официальные расходы СССР на оборону оста-вались практически неизменными и колебались от года к году между 17 и 20 млрд. рублей.

По официальному обменному курсу это составляло менее 15 млрд. долларов в год. Естественно,что на этом фоне приводившиеся оценки в 200-260 млрд. рублей (300 млрд. долларов) и 20-30% от ВНП более отвечали здравому смыслу. Исходя из считавшегося в те годы аксиомой военного паритета между СССР и США как бы следовало, что и расходы обоих государств в этой сфере должны быть примерно одинаковы. Если США тратили на военные нужды около 300 млрд. долларов в год,значит, и СССР должен был тратить примерно столько же. Аналогичным образом определялась и доля военных затрат в советском ВНП. Если, как тогда считал Госкомстат, американская экономика была вдвое больше советской, то это как бы подразумевало, что доля военных затрат в советском ВНП должна была быть, соответственно, вдвое больше. 

Конечно, определение реального уровня военных расходов России, как и любого другого полностью или частично не рыночного государства — дело чрезвычайно сложное в интеллектуальном отношении. Понятно, что желающих серьезно посвятить себя изучению данной проблемы мало, особенно в условиях падения спроса на результаты подобных исследований со стороны правительства,хозяйственных структур и общества в целом.Однако главная причина всеобщей потери интереса к оценке реального бремени российских военных расходов все же иная. Дело в том, что в последние годы советской власти с избавлением от непомерных, как тогда считалось, военных расходов связывались все основные надежды населения и политиков на улучшение экономического положение страны. Егор Гайдар писал в 1990 году в журнале "Коммунист", где он тогда работал редактором отдела политики:

"Если оборонная нагрузка на экономику, выраженная как доля совокупных военных расходов в валовомнациональном продукте, многократно превышает соответствующий показатель Японии, то бессмыслен-но закладывать в планы повторение японского экономического чуда. Конверсия оборонного сектораможет стать важнейшим фактором сокращения расходов и роста доходов государства, насыщения рын-ка новыми поколениями потребительских товаров, катализатором структурной перестройки общества...Речь не о сокращении темпа прироста военных расходов, а о серьезном снижении их абсолютной вели-чины"
.

И действительно, оказавшись у власти, Е.Гайдар первым делом объявил о резком сокращении военного бюджета, в частности, о сокращении в 1992 году объема закупок вооружения и военной техники сразу на 67%. С тех пор, вплоть до 2000 года, сокращение военных расходов продолжалось, в результате чего они по неофициальным, но никем не оспариваемым оценкам упали во много раз по сравнению с 1990 годом (размеры сокращения, правда, не подкрепленные убедительными доказательствами, оцениваются различными политиками и экспертами по-разному — от 10 до 30раз). И тем не менее, несмотря на столь, казалось бы, радикальное уменьшение, употребляя терминологию Е.Гайдара, "оборонной нагрузки на экономику", никакого заметного улучшения жизненного уровня населения, как известно, не наступило. Наоборот, произошло его резкое падение по сравнению с советским периодом. Более того, в глубокую депрессию впал и так называемый граж-данский сектор российской экономики, особенно промышленность и сельское хозяйство.В то же время считается аксиоматичным, что снижение военных расходов благотворно сказывается на экономике. Все экономисты сходятся в том, что хозяйственные успехи, например, Германиии Японии объясняются в большой, если не решающей, мере значительно более низким уровнем их военных расходов по сравнению с конкурентами. В России же доля официального военного бюджета в ВВП упала до уровня Германии и заметно приблизилась к показателям Японии, о которых так мечтал Е.Гайдар в 1990 году, но "русского экономического чуда" как не было, так и нет.)*

(В. Шлыков, ЧТО ПОГУБИЛО СОВЕТСКИЙ СОЮЗ?
) *      

Однако имелось одно важное отличие между переходом от войны к миру и переходом от коммунизма к рыночной экономике, на чем я более подробно остановлюсь позднее: до Второй мировой войны в Соединенных Штатах уже существовали базовые рыночные институты, несмотря на то что во время войны многие из них не функционировали и были заменены методами, основанными на «приказах и контроле». В отличие от этого Россия нуждалась в перераспределении ресурсов и создании множества рыночных институтов.

Но с аналогичными проблемами столкнулись Тайвань и Китай в процессе трансформации экономики. Обе страны столкнулись с проблемой коренной трансформации общества, включая необходимость создания основополагающих рыночных институтов. И обе страны достигли в этом действительно впечатляющего успеха. Взамен продолжающегося трансформационного спада они приблизились к двузначным темпам экономического роста. Радикальные реформаторы, стремившиеся дать советы России и многим другим странам с переходной экономикой, уделяли мало внимания их опыту и урокам, которые можно было извлечь. Это происходило не потому, что они считали, что история России (или история других стран, осуществляющих трансформацию) делает эти уроки непригодными. Они упорно игнорировали советы российских ученых (несмотря на то что последние были специалистами в области истории, экономики и обществоведения) по одной простой причине: они полагали, что почти завершившаяся рыночная революция сделает неуместной всю информацию, полученную из всех этих источников знания. То, что проповедовали сторонники рыночного фундаментализма, так это экономическую теорию из стандартных учебников сверхупрощенную версию рыночной экономики, уделявшую мало внимания динамике изменений.

Рассмотрим проблемы, с которыми столкнулась Россия (или другие страны) в 1989 г. В России существовали институты с такими же названиями, что и на Западе, но они не выполняли те же функции. В России имелись банки, но банки не сохраняли сбережения; более того, они не принимали решения о том, кому предоставлять кредиты; они также не несли никакой ответственности за контроль и обеспечение возврата кредитов. Скорее, банки просто обеспечивали «финансирование» в соответствии с указаниями Госплана. В России имелись фирмы, предприятия, производящие продукцию, но эти предприятия не принимали решений: они производили то, что им говорили производить с учетом тех факторов (сырья, рабочей силы и оборудования), которые им предоставлялись. Основным полем деятельности для предпринимательства было решение проблем, поставленных государством: государство определяло объемы производства для предприятий, но не всегда обеспечивало их необходимым количеством производственных факторов, а в некоторых случаях поставляло больше, чем это необходимо. Предприимчивые руководители предприятий заключали соглашения друг с другом, чтобы иметь возможность выполнить плановое задание, попутно получая несколько более высокие доходы по сравнению с теми, которые они могли получить в качестве официальной заработной платы. Подобная деятельность, в которой постоянно нуждалась советская система для простого обеспечения собственного функционирования, породила коррупцию, которая усилилась с началом перехода России к рыночной экономике. Обход действовавшего законодательства, если не открытое его нарушение стали частью образа жизни, предтечей конца «верховенства закона», что явилось отличительной чертой трансформации.

Как и при рыночной экономике, в рамках советской системы существовали цены, но они устанавливались не рынком, а правительством. Цены на некоторые товары, такие как товары первой необходимости, искусственно занижались, позволяя сводить концы с концами людям, находящимся на нижней границе распределения доходов. Цены на электроэнергию и природные ресурсы также искусственно занижались, что вследствие огромных запасов этих ресурсов могла позволить себе только Россия.

В устаревших учебниках по экономической теории зачастую говорится о рыночной экономике так, как если бы она включала три существенных элемента: цены, частную собственность и мотив получения прибыли. Наряду с конкуренцией эти элементы обеспечивают стимулы, координируют процесс принятия экономических решений, гарантируют то, что фирмы произведут продукцию, необходимую потребителям, с минимальными издержками. 

Но не менее важно понимание роли институтов. Наиболее значимыми из них являются правовые и регулятивные рамки, обеспечивающие выполнение контрактов, четкое разрешение коммерческих споров, проведение четких процедур банкротства в ситуациях, когда заемщики не могут вернуть деньги кредиторам, поддержание конкуренции и контроль за тем, чтобы банки, привлекающие вклады, были в состоянии вернуть деньги вкладчикам по их первому требованию. Данная система законов и регулирующих органов позволяет гарантировать, что рынки ценных бумаг функционируют надлежащим образом, что руководители предприятий не обманывают акционеров, а акционеры, обладающие контрольным пакетом акций, не обманывают миноритарных акционеров. В странах с развитой рыночной экономикой правовые и регулятивные рамки были созданы более ста пятидесяти лет назад в ответ на проблемы, порожденные стихийным развитием рыночного капитализма. Банковское регулирование появилось после массового банкротства банков, регулирование рынка ценных бумаг после многочисленных случаев обмана излишне доверчивых акционеров. Странам, стремящимся создать рыночную экономику, не было необходимости вновь переживать подобные катастрофы: они могли извлечь уроки из опыта других стран. Но, несмотря на то что рыночные реформаторы могли ссылаться на важную роль институциональной инфраструктуры, они быстро забывали об этом. Они пытались избрать самый короткий путь к капитализму, создавая рыночную экономику без основополагающих институтов, а институты без основополагающей институциональной инфраструктуры. Но прежде чем создать рынок ценных бумаг, необходимо убедиться в том, что существуют реальные правила регулирования. Новые фирмы должны иметь возможность привлекать новый капитал, а это требует наличия банков, которые в действительности являются банками, а не тем типом учреждений, который был характерен для старого режима, или банками, просто предоставляющими кредиты правительству. Реальная и эффективная банковская система требует жесткого банковского регулирования. Новые фирмы должны иметь возможность покупать землю, а это требует создания рынка земли и системы регистрации прав собственности на земельные участки. 


(Вот собственно это я и имел ввиду, когда говорил С.Блинову, что в России политика управляет экономикой-нет нужных рыночных институтов*)

Аналогичным образом, в советское время фермерам выдавали семена и удобрения для проведения сельскохозяйственных работ. Им не надо было беспокоиться о получении этих и других факторов производства (таких как тракторы) или о сбыте своей продукции. Однако в условиях рыночной экономики должны существовать рынки факторов производства и готовой продукции, для чего необходимы новые фирмы или предприятия. Важное значение имеют также социальные институты. В рамках старой системы в Советском Союзе не было безработицы и, следовательно, не было необходимости в страховании по безработице. Люди обычно работали на одном и том же предприятии всю свою жизнь, а фирма обеспечивала их жильем и пенсиями. Но если бы после 1989 г. в России существовал рынок труда, то индивиды имели бы возможность переходить из одной фирмы в другую. Однако если они не могли получить жилье, подобная мобильность стала бы практически невозможной. Таким образом, необходим рынок жилья. Минимальный уровень социальной ответственности означает, что работодатели будут неохотно увольнять работников, если у последних нет иных средств к существованию. Следовательно, существенная «реструктуризация» экономики невозможна без создания сети социального обеспечения. К сожалению, ни рынка жилья, ни реальной сети социального обеспечения в новой России в 1989 г. не было.

Проблемы, с которыми столкнулись республики бывшего Советского Союза и другие страны коммунистического блока с переходной экономикой, были пугающими: необходимо было перейти от одной ценовой системы искаженной системы цен, преобладавшей при коммунизме, к рыночной системе цен; создать рынки и институциональную инфраструктуру, которые легли бы в основу новой системы ценообразования; осуществить приватизацию всей собственности, которая ранее находилась в руках государства. Необходимо было создать новый тип предпринимательства отличный от того типа, который умело обходил правила и законы, установленные государством, и новые предприятия, чтобы содействовать перераспределению ресурсов, которые прежде использовались столь неэффективно.

Вне зависимости от того, как на это смотреть, данные страны столкнулись с трудным выбором. Дискуссии относительно того, какой выбор сделать, были ожесточенными. Наиболее спорные вопросы касались темпов реформирования: некоторых экспертов беспокоило то, что если приватизацию не провести быстро, сформировав большую группу людей, заинтересованных в капитализме, то произойдет возврат к коммунизму. Но других беспокоило то, что если двигаться слишком быстро, то реформы обернутся катастрофой экономическим крахом, усугубленным коррупцией в политической сфере, которая позволит осуществить реванш со стороны или крайне левых, или крайне правых. Первое направление получило название «шоковая терапия», второе «градуализм».

Взгляды сторонников шоковой терапии решительно отстаивавшиеся Министерством финансов США и Международным валютным фондом превалировали в большинстве стран. Градуалисты, однако, полагали, что переход к рыночной экономике будет более эффективным, если двигаться с умеренной скоростью и в правильном порядке («последовательности»). Считалось, что совершенные институты не нужны. Но, в качестве примера, заметим, что приватизация монополии до создания эффективной конкуренции или регулирующего органа могла привести просто к замене государственной монополии частной монополией, еще более безжалостной в эксплуатации потребителя. Десять лет спустя здравый смысл градуалистского подхода был, наконец, признан: черепахи догнали зайцев. Градуалисты в своей критике шоковой терапии не только точно предсказали ее провал, но также изложили причины, почему подобная политика будет неэффективной. Единственным их просчетом оказалась недооценка масштабов катастрофы.

Если проблемы, вызванные трансформацией, были огромными, то такими же были и ее возможности. Россия была богатой страной. В то время как три четверти века коммунизма могли привести к забвению того, как функционирует рыночная экономика, одновременно в эти годы в стране был обеспечен высокий уровень образования, в особенности в технических областях, столь важных для новой экономики. В конце концов, Россия была первой страной, пославшей человека в космос.

Экономическая теория давала четкое объяснение провала коммунизма. Централизованное планирование обречено на провал просто потому, что ни один государственный орган не может собрать и обработать всю информацию, необходимую для эффективного функционирования экономики. Без частной собственности и мотива получения прибыли стимулы в особенности стимулы руководителей предприятий и предпринимателей отсутствовали. Режим ограничения торговли в сочетании с огромными субсидиями и произвольно устанавливаемыми ценами означал, что система была полностью деформирована.


Из этого следовало, что замена централизованного планирования децентрализованной рыночной системой, государственной собственности частной собственностью и устранение, или по крайней мере уменьшение, деформаций путем либерализации торговли приведет к бурному экономическому росту. Еще большие возможности для повышения уровня жизни предоставляло сокращение военных расходов, поглощавших значительную долю ВВП во времена существования СССР, в пять раз большую, чем в период после окончания холодной войны. Однако вместо этого уровень жизни населения в России и во многих других странах Восточной Европы с переходной экономикой упал.

To be continue

Добро пожаловать! Вы первый раз здесь?

Что вы ищете? Выберите интересующие вас темы, чтобы улучшить свой первый опыт:

Применить и продолжить