Получайте новости с этого сайта на
pushkarev igor

ГРИГОРИЙ КАЗАНКОВ (политтехнологи)



Николай Гришин (д.п.н., профессор кафедры политологии и международных отношений Астраханского государственного университета):
"В XXI столетии в России строится модель выборов гибридного политического режима, в основном выполняющая имитационные задачи. Предназначение выборов при этой системе заключается в выполнении некоторых функций в интересах правящих групп (обеспечение легитимности правительства, демонстрация лояльности, снятие политического напряжения). При этом выборы перестают выполнять наиболее важные демократические функции."



Политические технологии
— это самые разнообразные способы влияния на формирование общественного мнения и для достижения различных общественно-политических задач.

Я не думаю, что политические технологии когда-то «приходили» в Россию. Они были всегда, во всяком случае последние лет сто, поскольку в этот период была создана колоссальная машина по влиянию на общественное мнение. Хотя это были безусловно специфические политтехнологические задачи. В современном понимании политические технологии стали развиваться в России вместе с появлением конкурентной политики, примерно с 1988 года. Но опять же они не особенно сюда пришли: политтехнологии специально не экспортировались. Конечно, какой-то мировой опыт был затем воспринят, но это не было принципиальным моментом. В России политические технологии развивались весьма специфическим образом.

Кстати, насколько я знаю само понятие «политические технологии» в мире не очень-то и существует. Его придумали мы сами, потому что не хотели называться политологами, поскольку мы занимаемся несколько иными вещами. Мы не хотели называться и имиджмейкерами — это сужает наш род деятельности до организации предвыборных кампаний. А все, кто этими вещами стал заниматься в конце 1980-х годов, хорошо понимали, что дело не только в выборах — вопрос гораздо более серьезный. Так в России и появился термин «политические технологии».

Этот термин я придумал с моим товарищем Александром Урмановым в 1990 году. Я не убежден, что мы одни были такие, тогда он носился в воздухе. Но если нет других претендентов, то тогда мы будем авторами.

Мне всю жизнь было интересно, как в остальном мире устроены выборы, у нас такого не было. Вот вы не поверите, но с детства хотел этим заниматься. Но поскольку этого не было, то я получил совсем другое образование. Я химик, и прекрасно себя чувствовал. В 1988 – 1989 годах я с командой единомышленников провел замечательную кампанию, хотя мы тогда ничего не знали и не умели. У нас был потрясающий кандидат — Алексей Михайлович Емельянов, на тот момент заведующий кафедрой сельского хозяйства экономического факультета МГУ. Затем он стал президентом Академии госслужбы при президенте РФ. Он прошел в Верховный Совет СССР.

Почему мы достигли тогда успеха? Во многом из-за того, что у нас был очень хороший кандидат и очень хороший оппонент — знаменитый советский юрист, автор передачи «Человек и закон». Оба были демократически настроены. А тогда было просто, если ты кандидат в Москве и демократически настроен, то побеждаешь. Была сильнейшая борьба. В какой-то момент стало ясно, что нужно всегда говорить правду, всё равно выплывет. Наш кандидат и без того был человеком искренним и открытым, блестяще проводил встречи с избирателями. И в отличие от своего оппонента всегда говорил правду — тот часто лукавил.

Я не думаю, что политтехнологи делятся по каким-то специализациям. Люди, которые могут называть себя политтехнологами, как раз понимают какой им нужен инструментарий под конкретную цель. И они должны уметь подобрать уже команду под её выполнение. Один человек, естественно, ничего сделать не может. Поэтому политтехнолог должен понимать, как работает каждый инструмент, и может найти людей, которые умеют с ним работать. Эти люди должны хорошо сочетаться с друг другом. Важно, чтобы была команда. Довольно часто бывает так, что талантливые участники команды начинают гасить друг друга, и всё в результате сводится к взаимным дрязгам. Политтехнолог — человек универсальный: он процесс придумывает, его организовывает и им руководит.

Больше мне нравилось работать при Ельцине. В то время было гораздо больше возможностей для творческой самореализации у всех, в том числе и у политтехнологов. Было больше драйва у людей, которые шли во власть, они понимали, зачем они это делают. У многих были, конечно, финансовые и карьерные интересы, но было и довольно много таких, кто хотел заниматься политикой в чистом виде. Сейчас с этим стало сложнее. Система стала более устоявшейся и жёсткой. Надо сказать, что и возможностей для общения кандидата (я сейчас про выборы говорю) с избирателем стало меньше. Всё жёстко регламентировано законом. Это не плохо, но он так устроен, что затрудняет общение между кандидатом и избирателем.

Я участвовал в избирательной кампании 1996 года в штабе Александра Ивановича Лебедя. Совсем уж спойлером, если мы вспомним Александра Ивановича, в той кампании он быть не мог. Но безусловно существовали определённые договоренности, что нормально. Спойлер — в классическом понимании это кандидат, которого ведут люди другого кандидата, а он — кукла, надетая на руку этих страшных кукловодов. Александр Иванович таким человеком не был. Он объективно политически забирал много от электората, протестного и патриотичного, но не коммунистически настроенного. Была ли вероятность, что этот электорат уйдет к Зюганову? Да, была. Но, если бы Геннадий Андреевич не вел кампанию совсем уж под красным знаменем с портретом Сталина на нем, это могло бы произойти. Но тогда это отпугивало людей.

Про те выборы много говорят, много легенд ходит. Но я считаю, что, прежде всего, их проиграл сам Зюганов, и в каком-то смысле он сделал это еще до выборов. Сразу после парламентских выборов зимы 1995 года мы собрались небольшой компанией действующих на тот момент политтехнологов — это была первая наша корпоративная встреча, на которой мы обсудили, что происходит с политикой и нашей профессией в стране. На ней мы чисто умозрительно попытались решить, как Ельцин со своим тогдашним рейтингом, может выиграть выборы. Все сошлись на том, что Зюганову просто нужно начать вести себя как уже состоявшемуся президенту — люди это увидят и отшатнутся. Он ровно это и сделал. В конце марта – начале апреля 1996 года он стал выступать как президент. Стал говорить вещи, которые очень многим людям не импонировали. У него был свой электорат, который с легкостью принимал Сталина на красном флаге, но для привлечения нового они не сделали ничего.

Насчет фальсификаций я не знаю. В то время ещё не было таких изощренных избирательных технологий. Они в каком-то виде были, конечно. В то время много губернаторов поддерживала Зюганова, и если, используя определенные статистические инструменты, мы посмотрим на некоторые регионы, то увидим некоторые отклонения. Но в значительной степени результаты выборов были честные.

Суммарная роль политтехнологов в победе Ельцина, конечно, была высока. Но высока роль политтехнологов и в поражении Зюганова, потому что они тоже у него были и провели ту кампанию, которую провели. С Борисом Николаевичем работали самые разные люди. И те из них, кто управлял ситуацией, реально сделали очень много для победы. Ельцин тогда, действительно, изменился, буквально восстал. Было впечатление, что он борется с собой прежним. Это производило сильное впечатление, и это явная заслуга политтехнологов.

Мне повезло в своей жизни встретить человека, который работал губернатором, и у нас совпадали взгляды на то, что надо делать. Вячеслав Евгеньевич Позгалёв предпочитал работать исключительно политическими методами. Много он работал и с социальными технологиями. Благодаря этому выборы у него получались сами собой. Он понимал, что нужно работать постоянно, нашёл огромное количество каналов коммуникаций с населением региона и различными его стратами. Позгалёв эту систему выстраивал очень долго. Что-то не удалось сделать. Дело не в том, что я был советником губернатора (корочки могло и не быть), мне было безумно приятно и интересно работать с Позгалёвым. Я рад, что такие люди есть и сейчас.
Карьеру политтехнолога с нуля можно сделать и сегодня. В силу того, что я до сих пор преподаю химию и у меня в команде много молодых людей, могу сказать, что они во всем отличаются от нас: в образе жизни и во взглядах на мир. Благодаря этому можно найти совершенно иные подходы и инструменты, которых никогда ранее не было. И если понимать, что именно это поколение с каждым годом будет все более значимым, и целенаправленно работать с ним прямо сейчас, то со временем можно достигнуть в сфере политических технологий значительных результатов.

Политтехнолог должен иметь незасорённые мозги. Работать в этой профессии можно, только имея жёсткие внутренние принципы. Они у всех, конечно, разные. Но без этого ничего не получится. Без них тебя просто сломают. Довольно часто возникают жесткие ситуации с клиентами и другими людьми, и если каждый раз исходить из набора каких-то новых установок, то вряд ли у вас что-то получится.

Вопрос денег играет важную роль. Если их много, то деньги заставят меня хорошо работать. Конечно же, есть люди, с которыми я ни за какие деньги не стану работать, думаю, такой список есть у каждого из моих коллег. Но у всех он разный.

Мне повезло работать с Алексеем Леонардовичем Головковым, который предложил через Бурбулиса идею гайдаровского правительства, потом он создал и придумал «Наш дом – Россию» и предложил затем «Единство» Березовскому. Повлиял ли он на историю? Это к вопросу о роли политтехнологов в постсоветской России. При этом он был руководителем аппарата правительства, возглавлял «Росгосстрах», был депутатом Госдумы, у него в карьере были высокие должности. Но всё, чем он в реальности занимался — это были обычные политические технологии.

2015 г

18 МАЯ 2015 Г.

Карин Клеман Социолог

Зачем изучать социальные движения?

С 50-х годов эта область общественных наук бурно развивается на Западе, где широко распространена позиция, согласно которой историю делают не только обстоятельства и структуры, не только властвующая элита, но еще и обычные люди, действующие коллективно (в широком смысле иногда эта позиция называется деятельностно-активистской). Поэтому на Западе социальные движения видятся учеными как основной актор социальных изменений, и их изучение считается необходимым для понимания динамики развития общества и социальных отношений. В России же до недавнего времени эта область исследования была очень малоразвита. Исключение составляет изучение движений перестроечного времени, а сейчас вслед за «Болотным движением» опять возобновился научный интерес к этой теме. Но в основном преобладает мнение, что социальные изменения не могут начать «отсталые и пассивные массы», а все внимание приковано к верховной власти, к элите («либеральной» vs «консервативной»), к внешнему вмешательству либо же к экономическому потрясению.

====================================================================

Политику делают не только политические деятели, но и те, кто трактует их действия — мы говорим про политологов. Наш новый рейтинг активности известных людей России в соцсетях посвящен именно им.

1. Екатерина Шульман, российский политолог и публицист.

Общее количество подписчиков 572,2 тыс. человек.

Все аккаунты Екатерины Михайловны собирают огромное количество комментариев, под многими постами часто разгораются горячие споры.

Больше всего подписчиков у Екатерины Шульман на ее одноименном канале на Youtube (350 тыс. человек). Видео на канале обновляются несколько раз в неделю, и они часто набирают 100 тыс. просмотров и более.

Здесь размещаются интервью и высказывания политолога; рассматриваются психологические и социологические аспекты взаимоотношения власти, государства.

Шульман всегда интересовал законотворческий процесс и политический режим в России. Основное убеждение Екатерины Михайловны заключается в том, что Россия живет в гибридном политическом режиме, совмещая элементы демократии и авторитаризма.

Екатерина Михайловна поддерживает либерализацию законодательства о митингах, о чём высказала президенту на совете по правам человека, для предотвращения посадок в тюрьму и административных арестов по надуманным причинам.

Шульман считает Алексея Навального человеком, который в силах изменить ситуацию с выборами, как минимум создав прецедент второго этапа голосования.

В статье о государстве будущего Екатерина писала: «Все сценарии среднесрочного будущего можно прочитать как единый сценарий перехода в эпоху постэтатизма. Будет ли новое государство невидимым, или всепроникающим, или и тем и другим одновременно? Ведь понятно, что тотальная транспарентность, электронный документооборот, все вариации на тему „открытого правительства“ и пресловутый „Большой брат“, всевидящее око государства, — это на самом деле одно и то же. Государство будущего станет прозрачным — но и гражданин будущего станет абсолютно проницаем».

-CZXB9cX0jdMdMyZiDwE7UC5MY

Добро пожаловать! Вы первый раз здесь?

Что вы ищете? Выберите интересующие вас темы, чтобы улучшить свой первый опыт:

Применить и продолжить