Получайте новости с этого сайта на
pushkarev igor

ГУБА НЕ ДУРА



Минфин не отказывается от идеи доработать новую систему пенсионных накоплений,  добровольную на этот раз. На официальном сайте министерства появилась информация о планах внести в Госдуму соответствующий законопроект.
Он предполагает, как сказано, возможность формирования гражданами за счет личных взносов дополнительных источников финансирования пенсионного дохода. 
О плане мало что известно, разрабатывать его будут, после парламентских выборов. Роль государства в этой инициативе сформулирована в общих чертах. Вообще, как говорят, под грифом секретности его будут разрабатывать. Задаемся вопросом, есть ли шанс у системы добровольных накоплений?

(Доигрались? Как же вы надоели государству  своим патернализмом! Да хотя бы вели себя прилично. Вам и так, и этак, а вы все ходите и кричите. Вот уйдет оно от нас, бросит на съедение волкам -иностранным агентам. Есть еще шанс,  проголосовать осенью за родное ЕДРО и тогда государство посмотрит.*)

Сколько денег нужно накопить к моменту выходу на пенсию? 27% опрошенных россиян считают, что им нужно от 20 до 50 миллионов рублей, чтобы комфортно отдыхать на пенсии. У 22% планы скромнее, 5–10 миллионов рублей, по крайней мере с такими запасами можно не экономить на основных потребностях. Еще 14% россиян считают, что к выходу на пенсию им понадобится минимум 1 миллион.
 Сейчас самое интересное: 18% опрошенных назвали 750 миллионов рублей. Но просто сюда включены несколько пенсий, то есть россияне, назвавшие такую сумму, считают, что этих денег хватит не только им, но и нескольким последующим поколениям. Это исследование Сбербанка, если что.

Разумеется, в Москве стоимость комфортного существования старшего поколения оценивается выше, 65 тысяч рублей в месяц, в Петербурге на 10 тысяч меньше. Во Владивостоке чуть больше, 57 тысяч рублей , в Хабаровске почти 52,2. Самыми непритязательными в этом плане оказались жители Рязани, 38,5 тысяч рублей в месяц на пенсии. (сознательные!)*

(И как вот жить с такими государству? Как поделить скромный пирог на всех с такими запросами?*)

Алексей Родин,основатель Агентства семейных финансов: В принципе,  это все возможно, накопить суммы, о которых вы говорите. Например, если вы будете инвестировать в течение 40 лет каждый месяц 10 тысяч рублей, вы 50 миллионов себе накопите, создадите такой капитал, это абсолютно нормальная история, потому что наша статистическая доходность на нашем рынке в рублях порядка 15% в среднем, соответственно все получится.
Хотя, с другой стороны, опять же сам Владимир Путин когда-то сказал, это было года 4,  назад, у меня даже где-то на компьютере запись есть, что нашим гражданам никто не запрещает инвестировать за рубежом. За рубежом рынки понадежнее, права инвесторов защищаются лучше – пожалуйста, у всех возможность такая имеется.

(вот так. будете шкурничать-всех сделаем иноагентами)*

Петр Кузнецов:  Что единственное эффективное можно сделать, это повысить зарплаты, тот самый коэффициент замещения. Государство по каким-то там причинам не может это сделать, не может резко увеличить рост доходов, чтобы были соответствующие пенсии, тем более это будет отложенный эффект. И вот сейчас государство, оно каким-то образом побуждает граждан накапливать самостоятельно. Но здесь вопрос опять-таки, если зарплата маленькая, откуда у него возьмутся эти лишние деньги. Как эту пенсию ни называй, накопительная, добровольная, то есть сам откладываешь, не сам, зарплата та же.

Алексей Родин: Зарплата та же, да. Но вы знаете,  что-то делать нужно. Вот не думать, что вот как у нас все плохо, а надо что-то делать. 10% от зарплаты в принципе откладывать может практически каждый человек. (какие умные слова!*)
А дальше уже, скажем так, повышать свою квалификации в инвестициях, там уже можно дальше идти.
Я честно скажу, моя, скажем так, волонтерская, что ли, деятельность, я консультант Минфина по программам повышения финграмотности населения, и эти программы идут, и в школах уже начали финграмотность преподавать, и в институтах, и в коммерческих предприятиях.
Я постоянно встречаю людей,  которые говорят «не могу», но, когда мы с ними садимся и начинаем рассматривать их бюджет, оказывается, что могут по чуть-чуть. Здесь эффективность, здесь купили какую-то не совсем нужную вещь, здесь можно как-то эффективнее использовать средства... То есть надо просто заниматься бюджетом.
Знаете, сами научитесь и научите своих детей, и они будут жить лучше, вот только так. Здесь нет рецепта, который спасет сразу, по щелчку пальцев, всех. 

(рецепт один, следовательно. Накопил тысячу и отнес ее, хоть В ОФЗ, Хоть в ГАзпром)*

Петр Кузнецов: Алексей Леонидович. Мне все-таки хочется задать вопрос напоследок об отношении государства к пенсионерам.  Почему на Западе пенсионеры активная часть населения, которая, соответственно, приносит деньги в экономику,  но инвестирует в экономику, путешествует, тратит и так далее, причем даже в экономике других стран, а у нас вот после 60 просто возраст дожития, пенсии оскорбительно низкие? Почему государство у нас не рассматривает пенсионеров как инструмент инвестиций?

Алексей Родин: Я приведу пример, отвечу на ваш вопрос, почему там путешествуют, а у нас нет. Привожу пример: средняя пенсия в США 3 300 долларов. Из чего она складывается: 1 100 платит государство, 1 100 – это работодатель, он тоже участвует в создании пенсии в силу. И 1 100 сам сотрудник направляет часть своей зарплаты с самого первого своего рабочего дня. Вот из-за они и создают свой капитал и получают в среднем 3 300 на человека, это им позволяет путешествовать. Да, нам тяжело, мы первое поколение, которое начинает что-то делать, но да, наши дети будут жить лучше.                 (про детей-песня старая. я сейчас хочу)*

Тамара Шорникова: Игорь Владимирович,
вот SMS пришла из Дагестана, : «Где купить эти чудодейственные облигации?»
Игорь Липсиц, доктор экономических наук, профессор Высшей школы экономики : Ну, в принципе у нас российские банки помогают вам с этим работать, в том числе, например, «Сбер», да и практически любой крупный банк помогает вам открыть брокерский счет, в принципе помогает этим заниматься. 
Ведь на самом деле, когда вы начинаете выходить на фондовый рынок, вы выходите в место, где очень высоки риски. Вы начинаете покупать акции, но акции – это достаточно такая рискованная форма вложений, в этом смысле люди не всегда это понимают; люди видят некую высокую доходность и не понимают, какие риски. Даже с облигациями государственными, которые нам так хорошо предлагают и предлагают высокую доходность, мы же тоже уже имеем некоторый опыт 1998 года, когда государство отказалось платить по своим ценным бумагам и мы получили дефолт государства по казначейским обязательствам, которые тогда были. Поэтому нет, на фондовом рынке ничего безрискового, поэтому просто вот надо это понимать.
Петр Кузнецов:  Игорь Владимирович, согласитесь, доверия нет, финграмотность на минимуме, к сожалению. И вот сейчас побуждает государство, план будет разработан, побуждает россиян самостоятельно как-то накапливать. Как россияне будут накапливать без доверия и с минимальной финансовой грамотностью? Когда люди начинают накапливать и не инвестировать в экономику, это может для нее иметь плохие последствия?

Игорь Липсиц: Да, конечно. На самом деле это вполне изученный в экономической науке вопрос, и американские экономисты посчитали в свое время, что, скажем, каждый дополнительный пункт нормы сбережений в США сокращает на 1–1,5 пункта рост валового продукта США. Потому что люди не тратят, люди откладывают, и, казалось бы, банки могут взять эти накопления и инвестировать или кредитовать население, но, с другой стороны, раз нет спроса, то под что я буду наращивать мощности, под что я буду брать кредиты. Поэтому, когда люди очень активно сберегают, это беда экономики. И мы, например, знаем японскую беду, что японцы очень бережливая нация, это очень сильно портит развитие экономики, вот такая странная история с экономикой. 

(И.Липсиц, похоже, не читал С. Блинова. Поднимаем ставку, выкупаем у толстяков валюту, золото, драгоценности. Все-то надо подсказывать)*

Петр Кузнецов: Игорь Владимирович, разработка этого плана по добровольным накоплениям,  это говорит о том, что по сути идет признание провала пенсионной реформы, повышения пенсионного возраста, что поняли, что ничего не работает, пусть граждане самостоятельно копят? И вопрос в следующем: если эта система будет принята с добровольной, что будет с системой, которая действует сейчас? 

Игорь Липсиц: Я не могу ответить на ваш вопрос. Дело в том, что проект закона, который должен представить Минфин 15 декабря, засекречен, поэтому мы не знаем...

(В СССР секретили все подряд. И жили долго и счастливо. Кругом были враги, иноагенты по- нашему. А вы как хотите, рассказать о наших планах?*)

Петр Кузнецов: Игорь Владимирович, я о самой попытке переложить все на плечи...

Игорь Липсиц: Я понимаю, о чем идет речь. Но дело в том, что конкретно вот сегодня в России есть в плане законотворческой деятельности Минфина проект закона о поощрении населения к добровольному накопления. Что это за закон, мы не знаем, он засекречен, и мы о нем узнаем только после 15 декабря. Конечно, у меня есть некоторые гипотезы, что там будет происходить, но поскольку это секретный документ, а я никаким образом не могу знать, что там есть, то я могу только строить гипотезы. Они нехорошие, но я не хочу их озвучивать, чтобы не сеять панику.

Я думаю, что на самом деле вся пенсионная система сыплется, она сыплется во всем мире, это не только наша, российская беда. Я своим студентам лет 10 назад стал говорить, что у них пенсии не будет; они обиделись на меня, сказали: «Как же так, у вас есть, а мы чем хуже?» Ну вот меняется же ситуация, поэтому, к сожалению, я боюсь, что у нынешних молодых вот настоящих пенсий в том смысле, как сейчас, может и не быть. Будут какие-то другие механизмы, и они будут, вероятно, не такими «нежными», как сейчас, я бы сказал.

Петр Кузнецов: Но, Игорь Владимирович, вы знаете, о чем я сейчас подумал? Ведь добровольные накопления – это такой удел все-таки расчетливых, правда же?

Игорь Липсиц: Да.

Петр Кузнецов: Поэтому, наверное, государство вынуждено изобретать какие-то способы изъятия части средств у граждан ради их собственного же блага на самом деле. Потому что многие из нас уверены, я вот даже по себе сейчас, что я как-то справлюсь, а вот когда пенсия наступит, здесь уже понимаешь, что и не справишься, а уже поздно. 

(Государство-это Я! Кто сказал?)*

Игорь Липсиц: Ну, понимаете, Петр, во-первых, дело даже не только в сознательности. Давайте же возьмем статистику доходов в России; если ее посмотреть, то картина такая, что 81% граждан России вообще не имеют никаких шансов, никаких возможностей копить на старость. Потому что, с моей точки зрения, при нашей стоимости сегодняшней жизни копить могут те семьи, у которых на душу в месяц больше 45 тысяч рублей, а таких у нас примерно 28 миллион. А все остальные, соответственно, считайте, 118, они получают так, что хотя бы им прожить, прокормить детей, хоть как-то там лечение оплатить – вот все, что они могут. Они просто не могут копить на старость, в этом смысле их просто даже ругать нельзя, за что их бранить, что они не копят?

(наша подушка безопасности гарантирует нам уход -около шести тысяч по нынешнему курсу)*

Ну вот он копит, ваш слушатель сказал, 2 тысячи в месяц, что он с этими деньгами будет делать? Это бессмысленно. Мы должны по меньшей мере 15 тысяч откладывать начиная с 30–35 лет, тогда мы хоть что-то будем иметь, и то дальше будет еще масса сложных вещей. ... Вы этой темой меня разбередили, я уже понял, что мне надо записать целую лекцию для своего канала на YouTube, как себя вести в этом смысле.

Петр Кузнецов: Отлично.

Игорь Липсиц: Но большинство населения просто не может копить.

ОТР

К ошибочной политике правительства последних шести лет добавилась неадекватная образца 2020 года

По последним (январским) данным, годовая инфляция составила 5,2% — совсем немного для России по историческим меркам и чуть выше, чем заявленная ЦБ цель по инфляции — 4%. Небольшой всплеск объясняется, скорее всего, быстрым ростом мировых цен на продовольствие (почти на 20% в последние восемь месяцев). Тем не менее и общественная, и политическая реакция оказались заметными — граждане недовольны ростом цен, правительство ответило обещаниями его остановить и, что еще хуже, предприняло конкретные шаги в этом направлении.

Инфляционные ожидания и другие неприятности

То, что у прямого вмешательства правительства в управление ценами нет прямых негативных последствий (их нет), не означает, что эти меры не вредны.

  • Во-первых, это скользкая дорожка — прямое вмешательство в процесс формирования цен; искажения могут быть маленькими вначале, но когда-то они станут большими.
  • Во-вторых, даже разговоры о прямом контроле над ценами вредны — если граждане начнут считать, что правительство отвечает за цены на продукты, каждый скачок цен будет снижать доверие и повышать инфляционные ожидания.

То, что рост цен на продовольствие вызывает серьезную тревогу у граждан, неудивительно. Для большинства россиян расходы на еду составляют более 40% семейного бюджета, то есть являются главным расходом. Цены на продукты были бы ниже, если бы не «контрсанкции», введенные в 2014 г. и ударившие прежде всего по самым незащищенным слоям населения. К тянущейся уже шесть лет ошибочной политике, контрсанкциям, добавилась неадекватная — за неимением другого слова — политика правительства в 2020 г. Каким образом можно было допустить падение реальных доходов граждан на 3,5% в ситуации, когда именно на этот черный день столько лет копились запасы?


По венесуэльской дорожке

Правительства всех ведущих стран в мире потратили серьезные деньги на поддержку граждан в год коронакризиса. В России вместо этого в 2020 г. увеличился фонд национального благосостояния, а контрсанкции, приносящие столько вреда, так и не отменены. Падение реальных доходов привело к тому, что колебания цен на продукты (мировые цены вернулись после периода низких цен к уровню 2014 г.) было воспринято как серьезный удар.

Огорчение граждан понятно, и адекватным ответом был бы, пусть принятый с запозданием, новый пакет антикоронавирусной помощи. Как минимум, можно было бы повторить «пакет 11 мая», когда по предложению президента были выплачены дополнительные пособия для детей; в России такие выплаты — одна из самых простых мер «адресной» поддержки малоимущих. Как у всякой одноразовой меры, у такого пакета не было бы долгосрочных инфляционных последствий. (Как их не должно быть, при сохранении нынешней денежной политики, у нынешнего скачка мировых цен на продукты.) Вместо этого правительство объявило о договоренностях о неповышении цен с производителями отдельных продуктов — например, сахара и подсолнечного масла — и ввело новые пошлины на вывоз пшеницы.

Конечно, есть стандартные — проверенные опытом, в том числе и горьким опытом советской экономики — экономические аргументы против контроля за ценами. Правительство не может так точно определять оптимальные цены, балансирующие спрос и предложение, как частные производители, обладающие большей по сравнению с регуляторами информацией о своих производственных возможностях, и потребители, знающие свои потребности. (Ни у производителей, ни у потребителей нет стимулов делиться всей информацией с регулятором.) Возникают искажения, которые в случае сильного внешнего шока могут привести к дефициту и «скользкой дорожке», при которой правительство на каждом шагу вынуждено вводить дополнительные меры контроля.

Кажется далекой перспективой? В последние 10 лет эту дорожку прошла Венесуэла — от контроля за оптовыми ценами на отдельные категории продуктов, через контроль за розничными, вынужденную национализацию сетей и магазинов и до катастрофического дефицита и тяжелейшего экономического кризиса.

Порочный круг

Еще одним негативным последствием объявлений о договоренностях с производителями и экспортных квотах будет то, что граждане начнут воспринимать цены как нечто, управляемое правительством. Чем сильнее эта ментальная связь «изменение цен — результат действий правительства», тем больше будут граждане искать сигналы в словах высшего руководства. И, как в советское время, заявления «все будет в порядке с сахаром» смогут послужить триггером для спирали избыточных закупок, повышения цен, новых договоренностей-заявлений и дефицита. Это «ожидание дефицита» будет важным драйвером инфляционных ожиданий, которые, как известно, превращаются в реальную инфляцию. (Или вынуждают ЦБ заниматься излишне жесткой макроэкономической политикой.) Как и отсутствие адекватной реакции на коронакризис, то, что правительство взяло на себя ответственность за контроль над ценами, — это ошибка. Лучше было бы этого не делать.

Добро пожаловать! Вы первый раз здесь?

Что вы ищете? Выберите интересующие вас темы, чтобы улучшить свой первый опыт:

Применить и продолжить