Получайте новости с этого сайта на
pushkarev igor

ЗАСТОЙ-2 (CONT 5)

предыдущая часть

Олег Ицхоки, профессор экономики, Университет Калифорнии в Лос-Анджелесе

ИДЕИ ДЛЯ РОСТА В СРЕДНЕРАЗВИТЫХ ЭКОНОМИКАХ


        Цели экономического роста

  Что мы знаем статистически об экономическом развитии? В мире около 200 стран. К
числу развитых относятся всего лишь около 35 из них. Переход из развивающихся в клуб
развитых происходит исключительно редко (как и в обратном направлении), хотя и то, и
другое иногда случается. Например, Аргентина в ХХ веке вышла из клуба развитых стран, а
Южная Корея недавно в него вошла. Возможно, следующая страна на очереди входа в клуб
развитых — это Чили. Вероятно, все страны Центральной Европы в течение следующих 20
лет достигнут статуса развитых стран — и это будет самым значительным пополнением в
этом клубе за всю современную историю.
Тем не менее, переход в ряды развитых стран — исключительно редкое событие в
исторической перспективе. Огромное количество стран, в том числе использующих лучшие
практики институциональных и макроэкономических реформ, не могут достигнуть этого
рубежа. В частности, это означает, что развивающиеся страны не сокращают
систематически свое отставание в ВПП на душу населения, находясь на уровне 60 % от
развитых стран и ниже. Но это не означает, что внутри группы развивающихся стран не
происходят значительные передвижения. Некоторые страны сокращают отставание, в то
время как другие увеличивают его. Например, Китай, который по-прежнему в среднем в 4-
5 раз беднее развитых стран по ВВП на душу населения, значительно сократил свое
отставание за последние 30 лет, в результате чего 300 млн человек вышли из бедности —
одно из основных гуманитарных достижений в мире в последние 50 лет.
Россия значительно сократила свое отставание от развитых стран в первое десятилетие
2000-х гг. (наверстывая потери 1990-х). Но с тех пор экономический рост фактически
остановился и во всяком случае остается ниже не только средней скорости роста мировой

экономики, но и скорости роста в развитых странах. Тем самым отставание России от
развитых стран после 2010 г. стало снова увеличиваться, и прогнозы на обозримое будущее
предсказывают продолжение этого тренда. Основной риск для России — это риск
постепенного увеличения отставания в ВВП на душу населения, падение с 60 % до 40–50 %
от уровня развитых стран (ОЭСР, по паритету покупательной способности). Это огромная
потеря в потенциальном благосостоянии для населения России, а также риск никогда не
вернуть упущенные возможности.
Институты: вариативность и зоны притяжения
На сегодняшний день все страны, вошедшие в клуб развитых, во многом пришли к
очень похожей структуре институтов, которые условно можно назвать «европейскими»
(иногда их называют «либерально-демократическими», или «инклюзивными»). Они, в
частности, предполагают сильное государство, которое четко задает правила — права
собственности и равенство перед законом (понимание «сильного государства» как
репрессивного — неверно; репрессивное государство — слабое, поскольку допускает
выборочное применение законов и правил и не может гарантировать равенство их
применения, что снижает вероятность для успешного экономического развития).
Интересно, что и Южная Корея, и Чили пришли к этой системе институтов из очень разных
начальных условий. Помимо этой базовой параллели дальнейшая институциональная
схожесть между развитыми странами весьма ограничена. Например, экономические
институты могут различаться колоссально, в частности — роль и размер государства,
регулирование на рынке труда и т. д. Например, по «жесткости» институтов на рынке труда,
Франция и Испания ближе к развивающимся странам Латинской Америки, чем к
Великобритании и США, которые, в свою очередь, ближе к азиатским странам.
В свою очередь, в развивающихся странах провалы сильного государства могут носить
весьма разный характер. Например, в одних странах это неудачная (популистская)
макроэкономическая политика, приводящая к инфляции, валютным кризисам и дефолтам.
В других странах — это невозможность установить правила и защитить собственность:

вероятно, это самый базовый провал, который невозможно компенсировать
экономическими стимулами.
До недавнего времени считалось, что единственный возможный способ для успешного
экономического развития до уровня развитой страны — это европейский путь либеральной
демократии. В последние 20 лет быстрее растут страны с институтами «неевропейского»
типа (которые не являются либеральными демократиями), в первую очередь Китай и
некоторые другие азиатские страны. И в скором будущем страны с «неевропейскими»
институтами будут производить больше половины мирового ВВП. Тем не менее, на душу
населения эти страны пока еще намного беднее, и не очевидно достигнут ли они статуса
экономически развитых в обозримом будущем.
Самый простой «рецепт» попасть в клуб развитых стран — это попасть в зону
притяжения европейских институтов, как произошло в случае стран Центральной и
Восточной Европы. В их число входят Венгрия, Польша и даже Греция. Основной риск для
экономического развития в этих странах — ослабление притяжения европейских
институтов (например, в результате популистской «революции» в Венгрии или дефолта и
выхода из зоны евро в Греции). С этой точки зрения и Украина, и Белоруссия, и Россия
имеют возможность включиться в этот процесс институционального сближения, что в
целом увеличивает шансы на успешное экономическое развитие в долгосрочной
перспективе. В этом контексте политика экономической открытости и сближения с
торговыми партнерами в Западной Европе может являться основой успешной стратегии
долгосрочного экономического роста.

          Возможные стратегии для экономического роста
  Кроме базовых (и, вероятно, невозможных в текущих условиях в России)
институциональных реформ есть ли место для государственной политики экономического
вмешательства по стимулированию роста? Во-первых, стоит отметить, что все же ряд
институциональных реформ, или интервенций, вероятно, возможен даже в условиях
текущего политического режима. В частности, это изменения в самоуправлении, которые
могут происходить на микроуровне (ниже муниципального) и потенциально вести к
укреплению гражданского общества, замещающего «сильное государство» в случае его

отсутствия. Такие изменения выступают в качестве альтернативы институциональным
реформам на макроуровне, которые часто блокируются политическими силами.
Во-вторых, помимо институциональных реформ, в экономической литературе можно
выделить два следующих основных предложения:
1. Стимулирование эскпортоориентированного роста за счет реальной девальвации
фактически через снижение внутреннего спроса, доходов и зарплат.
2. Поиск и субсидирование секторов «скрытого сравнительного преимущества»,
смежных с текущими экспортными секторами (например, альтернативных
источников энергии в энергетическом секторе). Смежная идея сопряжена со
ставкой на мегакомпании, «национальные чемпионы», которые на первом этапе
могут получать государственные преференции с целью дальнейшего завоевания
мировых рынков в различных отраслях. Подобная стратегия использовалась в
Южной Корее, но была признана неэффективной в 1990-е гг.: корейские
промышленно-финансовые конгломераты (чеболи) оказались, во-первых,
неэффективными, а, во-вторых, приобрели значительное политическое влияние, из-
за которого отказ от их дальнейшего субсидирования становился нереализуемым.
Любопытно, что обе эти идеи принимают как данность открытость экономики и находят
источники роста именно в этой открытости. В условиях закрывающейся экономики
источников для роста значительно меньше.
Один из важных источников роста (и один из основных источников роста в Китае в
последние 25 лет), который потенциально может работать как в открытой, так и в закрытой
экономике, — это постепенный захват доли рынка менее эффективных государственных
компаний (или компаний, связанных формально или неформально с государственным

ресурсом) более эффективными и конкурентными частными компаниями. Тем не менее
эти механизмы работают существенно лучше в открытой экономике по ряду причин. В
первую очередь, потому что долю рынка проще забирать в процессе международной
конкуренции — как на внутреннем, так и на внешних рынках. Государству будет
существенно сложнее смириться с потерей доли рынка неэффективных, но
аффилированных компаний в закрытой экономике. При этом высокая монополизация
гораздо более губительна для экономического роста в закрытой экономике.
На фоне в целом мрачных прогнозов относительно возможности российского
экономического роста, можно выделить одно важное исключение — это технологический
сектор. Компании в очень небольшом количестве стран смогли успешно составить
конкуренцию хотя бы на внутреннем рынке крупным американским технологическим
компаниям, таким как Google, Amazon, Facebook, Uber, Zynga. Российским частным
компаниям это удалось (Yandex, Mail.ru, ВКонтакте, Озон). Их успехи на внешних рынках
пока ограничены, но эти компании могут иметь влияние на рынки близлежащих стран, в
том числе — в Восточной Европе. Технологический сектор хотя и создает ограниченное
количество рабочих мест, но это рабочие места высокого качества, создающие
дополнительные положительные эффекты для других секторов экономики.

Рубен Ениколопов, ректор Российской экономической школы

ПОЛИТЭКОНОМИЯ ОТКРЫТОСТИ И ПОТЕРЯННЫЙ МАЯК


         Политика «закрытости»

  В последние годы российская экономика растет (если и растет) крайне низкими
темпам, которые усиливают ее отставание от развитых стран. Причиной этого являются не
только старые проблемы с защитой прав собственности, но и новые — курс на повышение
закрытости экономики и все бóльшая ориентация на внутренний рынок и внутренние
резервы для инвестиций. Достаточно стабильные цифры по долям экспорта и импорта в
ВВП поддерживаются прежде всего сырьевыми секторами экономики и cкрывают тот факт,
что все меньшую роль играют те сектора, которые связаны с трансфером новых технологий
из развитых стран, а мантра о создании производств, которые бы не зависели от
зарубежных партнеров (и возможных санкций) уже стала доминирующей при обсуждении
новых проектов. И уж точно Россию нельзя назвать лидером в области международной
торговли услугами (за исключением выездного туризма), которая играет все бóльшую роль
в современной глобальной экономике.
Отгороженность России от мира и замедление трансфера новых технологий
особенно важно в свете демографических проблем, о которых говорит выше Владимир
Гимпельсон. Особенностью технологического развития последних лет является то, что оно
является замещающим труд. В развитых странах это обсуждается как проблема, которая
может привести к более высокому уровню безработицы. В России же этот фактор может
помочь компенсировать демографический антидивиденд.
Демонополизация или открытость?
Откат в уровне открытости особенно опасен именно для российской экономики,
характерной особенностью которой является доминирование крупных, аффилированных с
государством компаний. Подобная монополизация может иметь даже положительный
эффект, если эти крупные компании ориентированы преимущественно на экспорт и

работают в условиях жесткой внешней конкуренции. Но она ведет к очень большой
неэффективности в закрытых экономиках, где крупные фирмы могут подавлять
внутреннюю конкуренцию как экономическими, так и политическими мерами.
В итоге сочетание высокой концентрации рынка и закрытости экономики становится
наиболее губительным с точки зрения развития экономики всей страны, но при этом может
поддерживаться экономическими элитами, тесно связанными с крупным бизнесом,
которые оказываются бенефициарами возникающих монополий. С точки зрения
увеличения общей эффективности надо решать обе проблемы — увеличить открытость
экономики и увеличить конкуренцию со стороны более мелких фирм, которые могли бы
отвоевать существенную часть рынка у крупных компаний. Но с политической точки зрения
решение обеих проблем сразу не представляется реалистичным.
С моей точки зрения, более реально решить проблему открытости экономики, так
как ее может поддержать более широкая коалиция бизнес-элит. Существенная часть
крупных компаний на самом деле вполне конкурентоспособны на международном рынке,
и они как раз могли бы выиграть от большей открытости (хоть эта стратегия и связана с
большими рисками). От увеличения же конкуренции на внутреннем рынке (в условиях
закрытой экономики) они только проигрывают. Бенефициарами подобных изменений
могли бы стать более предприимчивые и эффективные (пока еще) небольшие компании,
которые не имеют практически никакого политического веса, и потребители, имеющие не
большее влияние. Основным фактором, который ведет к большей закрытости экономики
является геополитические, а не экономические соображения. Монополизация же
внутреннего рынка поддерживается как политическими мотивами (бóльшая
«управляемость» крупного бизнеса), так и экономическими интересами бизнес-элит.
Именно это делает вероятность решения второй проблемы еще ниже, чем решение
первой. Которая, впрочем, без каких-то дополнительных шоков в ближайшее время также
будет вряд ли решена.

          Отставание без маяка
   Основным фактором, повышающим вероятность решения этих проблем, может
стать растущее экономическое отставание от ведущих западных стран, которые может
стать уже и геополитической, и военной проблемой.
В данный момент этот фактор не играет важной роли, так как проблемы испытывает
не только Россия, но и сами западные страны. Более того, во многом благодаря
специфической структуре своей экономики во время пандемии экономическое отставание
России от развитых стран несколько сократилось. Падение российской экономики (как
минимум по текущим оценкам МВФ) оказалось немного меньше среднемирового и
существенно меньше, чем у западных стран. Это еще сильнее подорвало восприятие роли
западных стран как маяка, на который следует равняться в вопросах экономического и
социального развития, что делает менее вероятным институциональное сближение с
развитыми странами, о котором говорил Олег Ицхоки. Чем чреват отказ от вектора на такое
сближение мы хорошо видим на примере происходящих в последнее время изменений в
Турции.
Однако до сих пор не вполне ясно, являются ли текущие проблемы западных стран
структурными (как утверждают российское и китайское руководство) или временными. И
если процесс выхода из кризиса в среднесрочной перспективе в итоге окажется более
быстрым как раз в западных странах, и они вновь станут лидерами экономического
развития, то это может стать тем внешним шоком, который способен спровоцировать
изменение в стратегии развития России, вновь переориентировав ее на большее
институциональное сближение с Европой.

Олег Вьюгин, профессор Школы экономических наук НИУ ВШЭ,
в 1996–2007 гг. — заместитель министра финансов, заместитель
председателя ЦБ России, руководитель Федеральной службы
по финансовым рынкам

ПРОБЛЕМА ПОЛИТИЧЕСКОГО ВЫБОРА И ВЫЗОВЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ


    Роль политического выбора
   В любой суверенной экономической системе темпы экономического развития в
долгосрочной перспективе могут быть как очень высокими, так и разочаровывающими,
неважно какими начальными ресурсными факторами она обладала. Поэтому
«естественные темпы роста» — это статистическая концепция, которая уводит от
понимания реальных факторов экономического развития.
Главный фактор, определяющий экономический прогресс, — это способность
существующей политической системы раскрыть внутренний предпринимательский
потенциал нации. В исторических примерах национального «экономического успеха»
решающую роль играло формирование на вершинах власти политического ядра,
приверженного целям экономического развития страны. Если у власти были политики,
понимающие из чего складывается экономический успех нации, шансы на процветание и
развитие всегда оказывались выше. Для любой истории успеха как правило было
характерно умение политиков, находящихся на вершине власти, сформулировать и
реализовать успешную экономическую стратегию, сделать выбор в пользу экономически
выгодных для страны решений и провести их в жизнь, создавая внутреннюю
доверительную среду и внешнеполитические условия, в которых национальный бизнес
может развиваться и реализовать передовые инвестиционные инициативы, привлекая
ресурсы и технологии со всего мира.
Южнокорейский диктатор Пак Чонхи, понимая, что для чтобы выбраться из нищеты
необходимо перенимать предпринимательскую культуру, передовые технологии и
финансовые ресурсы развитого мира, неоднократно заявлял, что для благоприятного

развития необходимо сместить акценты с простого наследования благих дел
предшественников на творческое восприятие завтра. Опираясь на поддержку США, он
сумел круто развернуть внешнеполитический курс от противостояния с соседями, прежде
всего с Японией, к экономическому сотрудничеству и постепенному формированию
мощной экспортно ориентированной экономики. Не имеет смысла повторять здесь и
описание хорошо известного пути к успеху китайской экономики, которая, прежде чем
стать второй державой мира, десятилетиями впитывала в себя капитал и новейшие
технологические достижения развитого мира.
И, наоборот, в исторических примерах «экономического поражения» власть и
приближенная элита рассматривали властные полномочия под углом зрения частных
групповых интересов, не гнушались для их удовлетворения политической коррупцией и
делегимитизацией институтов правоприменения, что искажало и разрушало
доверительную среду и ставило экономику на грань стагнации. И таких примеров немало.
Как правило, такие примеры относятся к странам, размеры экономик которых не достигли
значимых величин и которые страдали от коррупции в высших эшелонах власти. Через
такие периоды прошли страны Латинской Америки, на такой траектории находится целый
ряд стран Африки. Коррупция, жажда обогащения и частный интерес элит в этих странах не
позволяли создать институты, которые действовали бы в интересах общества в целом и
формировали конкурентную предпринимательскую среду.
Барьеры развития
Сегодня для успешного экономического развития России существует большое
количество барьеров. В моменте к ограничителям можно отнести:
– негативные демографические факторы;
– огосударствление коммерческого сектора экономики;
– неблагополучие правовой среды и коррупция;
– тенденцию к экономической и культурной автаркии, растущую изоляцию страны
по линии привлечения технологий и капитала;
– снижение качества здоровья нации и ее интеллектуального капитала.
Все это, за исключением, пожалуй, демографии, является следствием полного
отсутствия интереса к созданию общественно полезной модели экономического развития

и отсутствия взаимопонимания между бизнесом и государством относительно
целеполагания и правил экономической деятельности. По этой причине уйти от скатывания
в «модель экономического регресса» просто последовательным снятием одного за другим
перечисленных барьеров, без разворота в сторону открытости экономики не получится. В
этом смысле движение в направлении автаркии, диктуемое существующим пониманием
геополитических интересов страны, будет и дальше «лить воду» на формирование
долгосрочной траектории экономической стагнации.
Развилка: открытость / автаркия
Наиболее эффективным маневром, способным вывести экономику России на
траекторию устойчивого роста, мог бы быть отказ от политики экономической и культурной
автаркии с целью преодоления тенденции к технологической и инвестиционной изоляции.
Модель стимулирования роста может быть в этом случае построена на сочетании
факторов (1) подходящей цены имеющихся квалифицированных трудовых ресурсов; (2)
привлечения капитала и (3) международной технологической кооперации для создания
национального экспортного потенциала в передовых не сырьевых отраслях.
Надо отметить, что в недавней истории новой России элементы такой концепции
реализовывались, когда с поощрения властей отечественный частный бизнес и
государственные коммерческие компании осуществляли экспансию на зарубежные рынки
через покупку активов и создание совместных предприятий. Однако после событий 2014
года началось движение вспять и было провозглашено импортозамещение — трата
ресурсов на повторение на территории страны того, что уже давно создано в мире, причем,
из-за отсутствия международной кооперации менее эффективным способом.
Пока этот процесс набирает силу, его политическая подоплека подталкивает к
построению автаркической экономической модели, в рамках которой для обеспечения
роста требуется 1) интенсификация труда без адекватной компенсации и ограничение или
2) изъятие права свободного распоряжения капиталом у частных собственников. Будут ли
предприняты попытки использовать эти факторы в реальной политике и насколько они
могут быть эффективными — вопрос открытый. Пока реальным представляется лишь
инерционный вариант развития — продолжение тенденции относительно низких темпов
роста, что приведет к снижению вклада отечественной экономики в мировой ВВП еще на
0,5–0,7 п. п. за следующее десятилетие. Нарушить траекторию инерционного развития

могут лишь очень сильные внешние экономические шоки, которые приведут к пересмотру
существующего статус-кво во многих аспектах внешней и внутренней политики.

      Политэкономия закрытости
   Почему не происходит разворот к казалось бы выгодной для общества модели
роста, основанной на модели открытости? Модель экономической автаркии оказывается
выгодной прежде всего для тех стейкхолдеров, которые являются ее бенефициарами,
которые и обеспечивают ее формирование и сохранение. Для «генералов автаркии»
открываются новые ниши для расширения деятельности за счет привилегированного
доступа к государственным ресурсам и власти в целом. Движение к автаркии расширяет их
материальный базис, их численность и политический вес в принятии ключевых решений.
Кроме того, эта модель выгодна для неконкурентоспобного бизнеса, который для
реализации концепции импортозамещения получает преференции от государства и от
соответствующей политики властей. Модель экономической автаркии ограничивает
возможности развития для наиболее творчески и предпринимательски активной части
общества — молодежи, квалифицированных специалистов, образованного класса,
талантливых деятелей науки, культуры. Однако именно эти группы в настоящих
общественно-политических условиях менее всего могут влиять на выбор модели
экономического развития.

=======================

Приключения Боширова и Петрова в Чехии

Андрей Мовчан: Россия без нефти, инфляция и борьба вакцин


Добро пожаловать! Вы первый раз здесь?

Что вы ищете? Выберите интересующие вас темы, чтобы улучшить свой первый опыт:

Применить и продолжить