Получайте новости с этого сайта на

30 ЛЕТ БЕЗ СССР

Поддатый мужчина верхом на гиппопотаме, Новокузнецк, СССР, 1982 год.

О книге Сергея Чупринина «Оттепель»

Андрей Колесников

Сталин умер. И расклеенные по всей Москве афиши румынского фильма о крестьянине, который становится сознательным строителем социалистического общества, под названием «Мечта сбылась» срочно уничтожали. Массовое горевание и ощущение сиротства после смерти тирана охватывало не всех, и кто-то из начальства даже понимал комизм ситуации с названием проходного фильма, вдруг обретшим символическое значение.

Впрочем, на траурном митинге в Союзе композиторов даже входившие в него евреи скорбели отчасти искренне, опасаясь погромов от нового правительства – опыта немедленной либерализации после кончины диктаторов еще не существовало. И мало кто мог предположить, что с 19 марта газеты и журналы вдруг перестанут вообще что-либо писать о Сталине.

Сколь бы серой ни была сама эпоха, ее фрагменты напоминают калейдоскоп, и он отнюдь не однотонный, как портянка, а разноцветный. И эти цвета контрастны и парадоксальны. Огромный том книги главного редактора журнала «Знамя» Сергея Чупринина «Оттепель: события. Март 1953 – август 1968 года», вышедший в ковидный год в издательстве «Новое литературное обозрение», – тому доказательство.

Этот фантастический по масштабу работы труд не содержит авторской речи, потому что состоит из фрагментов дневников и воспоминаний, выдержек из официальных документов, обрывков слухов и сарафанного радио тех лет, работавшего не хуже фейсбука и телеграм-каналов, несмотря на, казалось бы, непроницаемую закрытость государства и отсутствие общества. А общество, оказывается, было. Причем иной раз информированное и крайне ироничное. А иногда наивное в своем донкихотском противостоянии власти.

Калейдоскоп из фактов, собранных на 1169 страницах, убедительнее и яснее любых авторских оценок. И в этом – при всей видимой простоте – необычность замысла Сергея Чупринина. Оторваться от чтения циклопического тома невозможно. По степени притягательности (и объему) он может соперничать только с дневниками советника вождей Анатолия Черняева, не менее подробно излагавшего факты, правда, в глубоко авторской интерпретации.

Поглядите на те два фонаря...

Каждый год, начиная с медленно и постепенно освобождавшего разум и чувства 1953-го до 1968-го, ознаменовавшего политический ледниковый период, – это качели. От либерализации к немедленной контрмодернизации. Шаг вперед, два шага назад.

Казалось бы, как писал когда-то литературовед и социолог Борис Дубин, эпоху и ее противостояния можно было описать, собрав оглавления журналов «Новый мир», «Юность» и «Октябрь» за несколько лет. Это правда, но не вся, потому что каждый месяц и даже день приносил множество тончайших нюансов, сумма которых иной раз свидетельствовала о сохранявшейся мощи сталинизма и охранительства – так что странно было эпоху называть «оттепелью».

История – не тротуар Невского проспекта. Оттепель – не череда оптимистических и лирических шестидесятнических фильмов и книг.

1956 год, год XX съезда. Идет оголтелая травля романа Владимира Дудинцева «Не хлебом единым», где критиковалась советская бюрократия, подавлявшая все живое, в том числе в науке. К ней присоединяется придворный критик Алексей Дымшиц (безупречная репутация охранителя позволит ему спустя годы пробить в печать томик Осипа Мандельштама в «синей» серии «Библиотеки поэта» в самые глухие годы застоя).

После статьи Дымшица известный филолог и специалист по французской литературе Ефим Эткинд принял решение разорвать с ним отношения. Дымшиц, выслушав обвинительную речь, ответил в духе статьи Михаила Гершензона в сборнике 1909 года «Вехи»: «Поглядите на те два фонаря. На одном из них будете висеть вы, на другом я – если мы будем раскачивать стихию... Только твердая власть может защитить нас от ярости народных масс».

Разговор происходит в декабре. И в том же месяце Никита Хрущев на пленуме ЦК вдруг говорит, что кое-кто неправильно понял решения XX съезда – у партии много врагов, «а наши товарищи лапки сложили»; «если они будут проводить разлагающую работу... надо арестовывать... надо крепить органы разведки». И таких выступлений Хрущева, в том числе и восхваляющих Сталина, в период оттепели будет немало. «Скоро опять все начнется», – написал в своем дневнике один из невеликих свидетелей эпохи.

Все с нами можно сделать

1964-й. Александр Галич, вполне успешный советский литератор, чьи песни, впрочем, уже проникают в интеллигентские массы, награжден почетной грамотой КГБ за сценарий фильма «Государственный преступник». Вручение происходит в клубе Лубянки. Пожимая руку Галичу, вручающий генерал внезапно спрашивает: «Не вы ли автор известных антисоветских песен?» – «Я автор песен, но не считаю их антисоветскими». – «Мы пока тоже». «Пока» – это до 1968 года.

Медленное, очень медленное и оттого тем более мучительное удушение «Нового мира». И первая сигнальная ракета к завершению оттепели – арест Андрея Синявского и Юлия Даниэля в 1965-м, начало диссидентского движения в декабре того же года, суд над писателями в 1966-м.

Появление и прямо противоположного демократическому диссидентству феномена, которому Давид Самойлов дал название «фрондерство справа» – сталинизм молодых поклонников «партии почвенников». И в то же время – смелые акты сопротивления, письма в защиту Синявского и Даниэля. Для кого-то за это – тюрьма, для иных – выговоры или отстранение от работы. Вдруг – письмо Брежневу против сталинизации 25 писателей, в том числе официозных и обласканных властью.

Запрет книги историка Александра Некрича и исключение его из партии за книгу «1941, 22 июня» (сегодня в соответствии с новым законодательством его бы снова преследовали за фальсификацию истории). И не один из сослуживцев за него не заступился – важнее сохранить Институт, коллектив, зарплаты: аналог известного феномена, описываемого в наши времена фразой «А у меня ипотека». «Все с нами можно сделать», – констатировала в дневнике Раиса Орлова.

Но вот апрель 1966-го, погромная речь Шолохова на съезде партии против Синявского и Даниэля. И почтовое отделение в Вешенской, где жил классик, завалено томами его сочинений, которые ему отсылали возмущенные выступлением граждане страны. Дано указание задерживать посылки в Ростове, но и там образовались залежи отосланных автору книг. Оказывается, гражданское общество было, пусть катакомбное, но видимое, слышимое и физически ощутимое.

Появился страх власти перед этим обществом: 1967-й, похороны автора «Оттепели» Ильи Эренбурга. Огромная очередь в Дом литераторов – она начинается на Поварской, заворачивает на Садовое, оттуда поворачивает на улицу Герцена. Сцены похорон: «Чего-то боятся, – записывает в дневнике Лидия Чуковская. – Не пускали людей на кладбище, стояла цепь милиции: "Санитарный день, нельзя"». Из ее же дневника, несколько месяцев спустя: «...как у нас, оказывается, боятся Самиздата! Значит, появилось общественное мнение».

Существует общество. И у него есть мнение. Это результат оттепели, ставший очевидным ближе к ее закрытию.

Это – преддекабристское движение

1968-й – последний год оттепели с очевидным знаковым событием – вторжением в Чехословакию. Попытки – безуспешные – продвинуть в печать роман Солженицына «Раковый корпус». Процесс «четырех»: Гинзбурга – Галанскова – Добровольского – Лашковой. «Мне кажется, – записывает в дневнике Корней Чуковский, – это – преддекабристское движение, начало жертвенных подвигов русской интеллигенции».

Юрия Карякина исключают из партии за антисталинистское выступление на вечере памяти Андрея Платонова. Арвид Пельше, соратник Брежнева и председатель Комитета партийного контроля, действует как тайный диссидент: «Думаю, следует восстановить его в партии. Он человек честный». Кстати, точно так же он потом спасет Отто Лациса.

Александра Есенина-Вольпина помещают в спецпсихбольницу за письмо с просьбой указать, где можно провести антисталинскую демонстрацию. За него заступаются, пишут коллективные письма (тогда этот способ сопротивления станет одним из главных). Через несколько месяцев диссидента, придумавшего митинг гласности декабря 1965-го, выпускают из больницы.

Письмо новосибирских ученых против «процесса четырех» – многие подписанты лишились работы, исключены из партии. В марте в Академгородке проходит знаменитый фестиваль авторской песни со скандальным участием Галича. В марте – открытие в Москве мемориальной доски Всеволоду Мейерхольду. Милиции – как на похоронах Эренбурга. Ждали «мятежа».

В июне в КГБ попадает текст непроизнесенной на съезде писателей речи Вениамина Каверина: «Как быть с литературой машинописной, ходящей по рукам... Она увеличивалась и будет увеличиваться потому, что страна вступила в новый период – период вглядывания в себя». Затем – опубликованы «Размышления...» Андрея Сахарова, запрещен фильм Александра Аскольдова «Комиссар», появляется информация о том, что Солженицын пишет «Архипелаг».

Книга Чупринина завершается сухим изложением фактов о выходе на Красную площадь 25 августа протестующих против вторжения в ЧССР. 25 августа – конец оттепели. И в то же время в этом же году выходят книги Андрея Битова, Василия Шукшина, публикуется тот самый крамольный роман Дудинцева, выходят на экраны «Не горюй!» Георгия Данелии, «Доживем до понедельника» Станислава Ростоцкого, «Цвет граната» Сергея Параджанова, да и, наконец, «Бриллиантовая рука» Леонида Гайдая. Жизнь в Стране Советов продолжается, как и длится послевкусие оттепели.

Аллюзий на будущие периоды не столько оттепели, сколько политической слякоти – нет. Как не перекидывает Чупринин мостик и в наше время. Но аллюзии неизбежны, уроки очевидны. Оттепель – это когда возникает гражданское общество и общественное мнение. Оттепель – это эпоха и книга вроде бы с плохим концом, но и с открытым финалом.

===================================

Только для любимых читателей моего скромного поста книга историка Александра Некрича  «1941, 22 июня» по ссылке. Узнавайте Историю, как она была.

Новости от ВЦИОМА- (16/07/2021)


Декларируемая явка на выборы в ГД РФ

Среди опрошенных поквартирно, 36% уверены, что примут участие в выборах депутатов Государственной Думы России, которые состоятся в сентябре 2021 года, 15% ответили, что скорее всего это сделают (41% и 21% соответственно среди респондентов телефонного опроса).

Голосование за политические партии

Россиян спросили, за какую из партий они бы скорее всего проголосовали, если бы выборы в Государственную Думу России состоялись в ближайшее воскресенье. Среди опрошенных в ходе поквартирного вопроса, 28% отдали бы свой голос за «Единую Россию», по 11% - за КПРФ и ЛДПР, 6% за партию «Справедливая Россия – Патриоты – За правду». Остальные зарегистрированные партии в сумме получили бы голоса 12% опрошенных.

Среди участников телефонного опроса 28% заявили о готовности проголосовать за «Единую Россию», 13% - за КПРФ, 11% - за ЛДПР, а 7% - за партию «Справедливая Россия – Патриоты – За правду», при этом за другие зарегистрированные партии в сумме получили бы голоса 15% опрошенных по телефону. Не стали бы участвовать в выборах 15% респондентов поквартирного опроса и 10% телефонного.

Высокую степень уверенности в участии в выборах в ГД РФ продекларировали 36% опрошенных поквартирного опроса и 41% - телефонного. Из тех, кто был опрошен в ходе поквартирного опроса и уверен, что будет голосовать, 40% проголосовали бы за «Единую Россию», 14% - за КПРФ, 11% - за ЛДПР, а 10% - за партию «Справедливая Россия – Патриоты – За правду». Среди уверенных в своем участии в голосовании респондентов телефонного опроса 30% проголосовали бы за «Единую Россию», 18% - за КПРФ, 10% - за ЛДПР и 9% за партию «Справедливая Россия – Патриоты – За правду».

Половина россиян, опрошенных в ходе поквартирного опроса (50%) допускает возможность проголосовать за «Единую Россию» (42% не допускают), 42% - за ЛДПР (48% не допускают), 41% - за КПРФ (48% не допускают), 37% - за партию «Справедливая Россия – Патриоты – За правду» (47% не допускают), 33% - за «Российскую партию пенсионеров за социальную справедливость» (49% не допускают).

================

Присмотритесь к партии "Новые люди". Велика вероятность прохода в Госдуму. Это значит, что ваш голос не пропадет.

НАВСТРЕЧУ ПОЖЕЛАНИЯМ (26.7.21.)

На минувшей неделе международные инвесторы вывели из российских акций рекордный за десять месяцев объем средств. По данным Emerging Portfolio Fund Research (EPFR), нерезиденты забрали через страновые и глобальные фонды $84 млн. Глобальные инвесторы распродают российские бумаги на фоне падения цен на нефть и общего снижения аппетита к риску в мире.

По оценке “Ъ”, основанной на отчетах Bank of America и BCS Global Markets (учитывают данные EPFR), суммарный объем иностранных инвестиций, выведенный с российского рынка акций за неделю, закончившуюся 21 июля, составил $84 млн. Это на треть больше оттока предыдущей недели. Столь активных продаж российских акций не было с начала октября 2020 года, тогда оттоки превышали $140 млн. В ноябре, после того как победу в выборах президента США одержал Джо Байден, притоки в российские акции возобновились и за восемь месяцев составили почти $3,7 млрд.

В отличие от предыдущей недели, на этот раз весь отток средств пришелся на фонды, инвестиционная декларация которых ориентирована на российский рынок. За неделю они потеряли $102 млн, в пять раз больше, чем неделей ранее. Больший объем средств в этом году выводили две недели назад, когда фонды лишились свыше $150 млн.

Как отмечают управляющие, отток инвестиций из России происходит на фоне в целом низкого интереса к фондам развивающихся стран. По данным EPFR, за минувшую неделю фонды emerging markets привлекли только $890 млн, что сопоставимо с результатом предшествующей недели, но в несколько раз ниже весенних показателей. Из фондов стран БРИК только фонды Китая смогли привлечь инвестиции в размере $660 млн, что вдвое ниже результата предшествующей недели. В это же время из фондов Индии и Бразилии инвесторы забрали соответственно $141 млн и $64 млн (приток $62 млн и $235 млн неделей ранее).

В последнее время инвесторы фиксировали позиции в акциях циклических отраслей (российский рынок в основном представлен ими) на фоне роста заболеваемости дельта-штаммом COVID-19, отмечает управляющий директор инвестиционного департамента UFG Wealth Management Алексей Потапов. Согласно данным Университета Джонса Хопкинса, 22 июля во всем мире было зафиксировано около 570 тыс. новых случаев заражения, что более чем на 100 тыс. выше уровней начала месяца. Темпы распространения вируса выросли во многих странах. Так, в США, Великобритании, Франции фиксируются показатели, в несколько раз превышающие июньские уровни. «Продажи российских акций были обусловлены общими настроениями "риск-офф" на глобальных рынках»,— отмечает директор по инвестициям УК «Открытие» Виталий Исаков.

Ухудшение эпидемиологической ситуации в мире сопровождается опасениями инвесторов относительно темпов роста основных экономик, что привело к коррекции как на фондовых, так и на сырьевых рынках.

Для российских акций наиболее важным стало падение цен на нефть, произошедшее в начале минувшей недели. По данным Reuters, 20 июля стоимость ближайшего контракта на поставку нефти Brent опускалась до полуторамесячного минимума $67,44 за баррель, потеряв за неполные два дня почти 10%. К 23 июля нефтяные котировки полностью отыграли падение, вернувшись к отметке $73,9 за баррель. «Падение котировок на нефть могло повлиять на краткосрочное настроение инвесторов, хотя абсолютные уровни по-прежнему очень комфортны для российских нефтяников»,— отмечает Виталий Исаков.

В ближайшие недели приток средств в российские акции может возобновиться, считают управляющие. По мнению Алексея Потапова, после произошедшей коррекции российский рынок вновь стал привлекательным на среднесрочный период. «Деньги пойдут в акции компаний циклических отраслей, которые доминируют на российском рынке»,— полагает эксперт. «Мы сохраняем позитивный взгляд на российские акции на фоне рефляции и высоких уровней цен на товарных рынках»,— отмечает руководитель управления инвестиционного консультирования General Invest Татьяна Симонова, добавляя, что они ведут к переоценке финансовых показателей, высокой дивидендной доходности и относительно низким оценкам компаний.

Виталий Гайдаев

Not a second time

Я по горло сыт

You know you made me cry
I see no use in wondering why
I cry for you

And now you've changed your mind
I see no reason to change mine
I cry it's through, oh

You're giving me the same old line
I'm wondering why
You hurt me then
You're back again
No, no, no, not a second time
not a second time

You know you made me cry
I see no use in wondering why
I cry for you

And now you've changed your mind
I see no reason to change mine
I cry it's through, oh

You're giving me the same old line
I'm wondering why
You hurt me then
You're back again
No, no, no, not a second time
not a second time
Not the second time
no, no, no, no, no
no, no no

Из-за тебя лью слезы я,
Не зная, в чем вина моя
Перед тобой.

И вдруг сменила гнев на милость,
Но ничего не изменилось
Во мне, хотя, о!

Гнешь ту же линию со мною ты,
Зачем, скажи,
Боль причинять
И лезть опять,
Нет, нет, нет, я по горло сыт.
я по горло сыт.

Из-за тебя лью слезы я,
Не зная, в чем вина моя
Перед тобой,

И вдруг сменила гнев на милость,
Но ничего не изменилось
Во мне, хотя, о!

Гнешь ту же линию со мною ты,
Зачем, скажи,
Боль причинять
И лезть опять,
Нет, нет, нет, я по горло сыт.
Я по горло сыт
я по горло сыт
нет, нет, нет, нет
нет, нет, нет

Автор перевода — Михаил Лапин

Добро пожаловать! Вы первый раз здесь?

Что вы ищете? Выберите интересующие вас темы, чтобы улучшить свой первый опыт:

Применить и продолжить